Монгол - Анастасия Шерр

Её нашли. Избитая, замученная, она сидела под деревом в парке, глядя в одну точку. Ни на что не реагировала и, казалось, даже дышала через раз.

— Не трогать! — отдал приказ и вдавил педаль газа в пол до упора. — Кто прикоснется к ней, грохну!

К Алине никто не осмелился подойти. Обступив девочку плотным кольцом, её закрыли от посторонних глаз и, когда Архан, наконец, приехал, долго не мог подойти. Посмотреть на то, что сделали с ней, как изувечили. Не мог.

Но всё же шагал. Медленно. Ближе, ещё ближе. Парни расступились, а она подняла на Монгола рассеянный взгляд.

Лицо изувечено до неузнаваемости, лишь глаза… Те самые глаза, но в то же время другие. Что-то угасло в них. Искорка исчезла.

Вульгарно накрашенные красной помадой разбитые губы, растрёпанные волосы, а на голое тело надето что-то похожее на рыболовную сетку. Наружу искусанные соски, а между ног засохшая сперма. И в довершение образа шлюхи красные туфли на высоком каблуке.

Кислород застрял в глотке и превратился в булыжник. Монгол бросил взгляд на своих телохранителей — все глядят куда угодно, только не на неё.

— Разошлись!

Толпа тут же расселась по машинам, а Архан снял свою футболку.

— Давай, девочка. Нам пора.

Алину накачали дурью. Причём так сильно, что она не соображала ни где находится, ни что с ней происходит. Ничего. Подняв её на ноги, попытался растормошить, но девочка лишь покачнулась и, уткнувшись лицом в его грудь, отрубилась.

Может, оно и к лучшему. Хоть немного отдохнёт от боли. Потому что Монгол знал — её искалечили. И если физические раны заживут сравнительно быстро, то с душевными ей придётся жить. Им придётся жить.

— Сейчас, волчонок. Сейчас мы поедем домой. Всё будет хорошо, — подхватив её на руки, как ребёнка, понёс к машине, на ходу стирая блядскую помаду.

В ноздри ворвался запах другого мужика и взгляд скользнул на её бёдра. Синяки, следы спермы и кровь.

Слепая, глухая к мольбам о помиловании ярость клокотала в нём, как в жерле вулкана, и искала выхода. Требовала и жаждала мести. Уже даже не за Лерку. За Алину. За собственную промашку. За то, что позволил ублюдкам касаться её тела, мучить её.

Из груди рвался отчаянный вопль, и проглотить его никак не мог. Держал девочку на руках всю дорогу, вперившись в одну точку.

— Приехали, шеф, — дверь открылась, парни как по команде отвернулись, и Монгол вылез из машины, прижимая девочку к груди.

Дверь большого дома открылась, и на крыльцо вышел старик с тростью. Оглядел Архана с его ношей, кивнул.

— Рад тебя видеть.

Монгол подошёл ближе, придерживая голову Алины, поравнялся со стариком.

— Здравствуй, отец.

* * *

— Такой сходки со времён девяностых не было. Может, объяснишь нам, Архан, зачем вы с Маратом и Самиром привели сюда вооружённую до зубов армию? — пожилой авторитет поравнялся с Монголом, распахнул свой пиджак, показывая, что безоружен.

— Здравствуй, Ветер. Я тебя не звал. Мне нужен он! — ткнул пальцем на Тимура, что, вальяжно облокотившись о капот, со злоебучей ухмылкой наблюдал за своим врагом. — Я пришёл за его головой. Забирай своих людей и уходи.

Ветер прищурился, просканировал Архана цепким взглядом.

— Знаешь, мы с тобой раньше не пересекались и на территорию друг друга не лезли. Так сказать, мирно сосуществовали, как и с твоими друзьями. Я уважаю тебя, Архан, как и всех здесь. Но Тимур пришёл ко мне с просьбой решить ваши разногласия по понятиям. Видишь ли, без понятий наша жизнь изменится. Начнётся беспредел. А мы ведь не беспредельщики. Мы цивилизованные, уважающие себя и других бизнесмены.

Губы Монгола дёрнулись, превращая улыбку в звериный оскал. Бросил презрительный взгляд на Шатуна, снова вернулся к Ветру.

— Попросту говоря, этот ссыкун прибежал к тебе за крышей. Ты, кажется, с его братцем дружил, да? И поэтому ты здесь. О цивилизованных способах решения проблем нужно было думать, когда трогал мою семью. Теперь поздно. Я пришёл не разговоры разговаривать. Я пришёл за его башкой. И мне похуй, скольких придётся грохнуть прежде, чем доберусь до него. Я доберусь в любом случае. Мои друзья, кстати, пришли за мной сами. Они знают, чья правда. А ты зачем пришёл, Ветер? Из чувства долга? Ты ведь не вмешивался тогда, так чего сейчас полез? Вместо тебя говорит совесть? Я помню, как ты забрал себе магазины старшего Шатуна. Так что, за бабки пришёл проливать кровь своих людей? И где тут понятия, Ветер?

Авторитет поджал губы, покосился на Тимура.

— Какие у тебя претензии к нему? За что голову его требуешь?

Монгол вздохнул, обошёл Ветра и остановился в десяти метрах от Шатуна. Интуитивно напрягся, прикидывая силы противника. Ублюдки явно в меньшинстве, но своих людей терять не хотелось. Не от руки этой мрази.

— Он похитил мою женщину. И пытал её. За это я казню его, — отчеканил каждое слово, глядя ухмыляющемуся Шатуну в его змеиные глаза.

Ветер подошёл сбоку.

— Вижу, что злишься, крови хочешь. Ко мне вот спиной поворачиваешься. Понять могу даже. Но эту войну ведь развязал именно ты несколько лет назад. Ты убил его родного брата, а труп выбросил на городскую свалку. Чего ты ожидал? Что Тимур забудет?

Прикидывая количество шагов до Шатуна, размял плечи, повернулся к Ветру с натянутой, хищной улыбкой.

— Ты, наверное, подзабыл кое-что. До того, как я убил старшего Шатуна, он перерезал горло моей женщине.

— Да перестань, Монгол! — выкрикнул Ветер, досадно сплюнул на землю. — Что за детский сад? Она не была твоей! Обычная шалава общего пользования! По-твоему, по понятиям из-за шлюхи войны начинать? Если бы все пацаны друг друга из-за шмар мочили, кто бы по земле ходил? Всё! Расходимся, ребята. Не то…

— Не то ты заткнёшь пасть и съебёшь отсюда со всей своей кодлой! Разговор закончен! — оттолкнув от себя авторитета, как кусок дерьма, двинулся на Шатуна, а тот вскочил на ноги, вытащив ствол. Защёлкали затворы, и Архан слышал, как Марат отдал приказ приготовиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍