Обращенная для Господина - Чарли Маар

Маркус

Я облегченно выдохнул, когда Марина ответила, после чего поднялся на ноги, стараясь не думать о том, что она плачет, и ей больно. Главное - убраться отсюда поскорее. Раз Марина еще не кусала человека, значит, полного оборота не было, следовательно и второй части обряда единения с парой не было тоже. Данияр не успел его провести.

По звукам внизу я понял, что мои вампиры уже подоспели сюда вместе с оборотнями Хазарда. Обхватив цепь руками, я резко рванул ее на себя, но тут же отбросил железку, ощутив жгучую боль в ладонях.

- Какого хрена?!

Когда я повернул ладони к лицу, кожа была обожжена и кровточила, будто на нее плеснули кислотой. Марина задержала дыхание, разглядывая мои израненные руки и тихо хлюпая носом. Я еще раз присел рядом с цепями и внимательно вгляделся в блестящий серый металл. Он был чем-то смазан... И я даже догадывался чем.

- С*ка.

Данияр узнал, кем Марина приходится мне, и изготовил смесь с ее кровью. Она - самое опасное оружие против меня. Может сильно ослабить и даже исказить мое сознание, что даст Сахаби существенное преимущество и поможет расправиться со мной в считанные минуты. Колтон месяц назад применил это же средство, из-за чего я чуть не убил некогда лучшего друга, и сам не погиб. Если бы не сообразительность Хазарда и кровь Марины, меня бы сейчас здесь не было.

Схватив сначала одну руку Марины, не обращая внимания на адскую боль в ладонях, я отвернул рукав ее блузки и прошелся пальцами по предплечью девушки, потом то же самое проделал со второй рукой, пока не обнаружил небольшой надрез. Он уже заживал. Отсюда Данияр и взял ее кровь. Интересно, знает ли она, для чего он это сделал?

- Маркус! - Арго и Санто - двое моих вампиров влетели в комнату, где мы находились с Мариной, вместе с Диего, одним из вервольфов Хазарда. - Ты нашел ее...

Их глаза вперились в Марину и цепь, которой она была скована.

- Нашел. Только освободить не могу. Вам придется самим порвать цепь.

Санто выгнул бровь и недоуменно переглянулся с Арго. Их наверняка поразило, что лидер не в состоянии разорвать какую-то жалкую цепь. И я решил, что пришла пора быть откровенно честным со всеми вампирами своего клана. Теперь, когда Данияр знает правду о Марине, эту же правду лучше знать всем, чтобы они понимали, насколько важно защищать девушку даже ценой своей жизни.

- Марина - моя истинная. Данияр узнал об этом, и смазал цепи средством, в котором использовалась ее кровь. Это средство токсично для меня.

- Что? - услышал шокированный шепот Марины за спиной. - Истинная? Этого не может быть. Я не могу быть вашей истинной...

- Тем не менее, так и есть. Но с тобой мы поговорим об этом позже.

Я строго посмотрел на девушку. Тушь растеклась под ее глазами и испачкала щеки. Марина выглядела жалкой и напуганной, но в то же время ее взгляд выражал крайнюю степень недоверия.

- Я - Камилла. Истинная Сахаби. Только для Сахаби я могу быть истинной. Вас я не знаю!

- Тогда зачем ты позвала меня? - прищурился, стараясь уловить изменения в выражении лица девушки, но она лишь пожала плечами и прикусила губу.

- Я... никого больше не помню... А вы говорили со мной недавно, и я подумала, что вы можете помочь, но теперь... теперь я жалею, что позвала вас...

- Тебе не о чем жалеть. Ты все правильно сделала! - огрызнулся, потому что ничерта не понимал, и страх, что девушка испытывала ко мне, раздражал и не нравился моему вампиру, который буквально с ума сходил от этого мерзкого чувства, исходящего от нее мощными волнами.

Кивнув Арго и Санто, которые, надо отдать им должное, никак не отреагировали на мое заявление, что Марина - истинная для меня, я отошел в сторону, позволив вампирам подойдти ближе к цепи и разорвать ее. Пока они освобождали Марину, я отдал приказ Диего прошерстить здание и местность вокруг. Уверен, что Данияр со своими полукровками и обращенными прячется где-то поблизости. Он не просто так устроил это представление. Хотел убедиться, что Марина на самом деле моя истинная пара. Обожженные руки и кровь на цепях - главное тому доказательство.

Когда цепи со звоном упали на пол, Марина поднялась на ноги, опершись рукой о плечо одного из вампиров.

- Вы... отпустите меня? - спросила они дрожащим голосом.

Я склонил голову набок и сделал несколько неторопливых шагов к ней.

- Конечно же, нет. Теперь никогда. Ты моя.

После чего поднял ее на руки, стиснув зубы от пульсирующей боли в кровоточащих ладонях, и вынес Марину из комнаты.

******************

До резиденции мы добирались на моей машине, только за рулем был Санто. Мы с Мариной сели на пассажирское сидение, и всю дорогу я не сводил с нее глаз. Изучал ее. Насколько она была не похожа на ту девушку, которую я видел совсем недавно у собственного особняка. Сейчас она вжалась спиной в дверь и старалась смотреть куда угодно, только не в мою сторону. Несколько раз я попытался расспросить ее о Данияре, но она упорно молчала, лишь тревожно косясь на меня время от времени, а потом и вовсе переведя взгляд на свои дрожащие пальцы, лежавшие на плотно сжатых коленях.

Ментальная сила действовала на нее все так же - нити натягивались, причиняя ей боль. Она кричала, умоляя прекратить эту пытку, и я прекращал, не желая истязать ее. Я понимал, что пока обряд между нами не будет пройден, воздействовать на Марину не удастся, и скорее всего, без обряда она не вспомнит меня и не перестанет бояться.

Протянув руку, я коснулся ее волос, отчего девушка вздрогнула, но потом вдруг повела носом и жадно сглотнула. Изо рта показались острые клычки. Марина резко зажала рот и нос ладонью и уткнулась лбом в окно.

Вампир рванул вперед, чуть не разовав мою грудь на части. А в штанах стало тесно и горячо. Она отреагировала на мою кровь. Значит, она слышит зов. Черт возьми, она хочет укусить меня. Теперь Марина уже не человек, и некотролируемая жажда - нормальное состояние вампира, встретившего свою истинную пару.

Я знал, что медлить больше не стану, и сегодня же проведу обряд единения. Да, мне придется полностью обратить ее, и ей будет очень больно, когда воспоминания вернуться. Ликадия никуда не денется, и несмотря на то, что я не верю, что вампирша носит моего ребенка, я осознаю, что без доказательств избавить от страданий Марину не получится, а если все же доказательства будут не в мою пользу, нам нужно будет как-то научиться жить с этим. Я надеялся, что она простит меня. Что хотя бы попытается.