Не играй с нами, девочка - Агата Лав

— Я боялась спрашивать у него о тебе.

— И правильно.

Север направился к столу и взял стакан с апельсиновым соком.

— Ты зол на меня? — спросила она прямо.

Он качнул головой.

— Ты предупреждал меня, а я не послушала…

— Нет, Анна, я не зол, — он впервые коротко взглянул на нее. — Давай не будем.

Тогда она без сил рухнула на стул и умолкла. Хотя по-прежнему хотелось кричать.

— Как ты?

— Север, пожалуйста, — застонала Анна, едва удержав слезы.

Она вспомнила, как он утешал ее, когда лежал с пулей в животе.

— Нет, я вижу, что ты передвигаешься самостоятельно.

И он шутил. Хотя не улыбался. Но в нем и правда не чувствовалась злоба. Скорее, опустошенность и смертельная усталость. Анна вдруг догадалась, что он не верит, что все кончилось и его отпустили. Или хотя бы дали передышку. Север осматривался и обдумывал происходящее.

— Я в порядке, — вернула она его ответ.

— Черт, забыл…

Он потянулся к нагрудному карману и достал из него сложенный вчетверо листок.

— Марк сказал отдать тебе.

— Что там?

Она взяла письмо.

— Я не читал.

Забава Марка становилась все изощреннее. Анна развернула листок и угадала его ровный почерк. «Условие. Оставаться податливой и послушной. Срок. Не определен. Вознаграждение. Выслано». Она смяла его в руке и швырнула на пол.

— Иногда мне кажется, что он болен.

— Он болен тобой.

Да, тут глупо спорить. Любил Марк и правда болезненно. Или как это называлось в его случае?

— Чего он хочет?

— Развлечься, я думаю. Поквитаться заодно.

— Тебе повредили позвоночник…

— Я помню, Анна. Но ему мало. После моих слов.

Север запнулся, будто его ударили под дых.

— Что ты сказал?

— Правду.

Его взгляд заблуждал по комнате, старательно избегая ее.

— Что поцеловал тебя. Что влюбился в тебя.

— Север, — она рефлекторно потянулась к нему.

— Ему это очень не понравилось. Похоже я покусился на святое.

Он откатился от стола, показывая, что ей лучше не приближаться.

— Я жив только потому, что успел заслужить привилегии. И я нужен ему, пока идет перетасовка после убийства Хотова. Хотя Марк потихоньку вводит в мое дело Стаса, так что смена готова.

— Он найдет смену и мне.

— Не думаю. Со временем он начнет приезжать реже, найдет еще варианты, но из этого дома тебе будет очень сложно выбраться. Ты первая, кто так зацепила его. Я знаю, о чем говорю. Ты дорога ему. И только поэтому жива. Потому что ты страшно оскорбила его, за такое убивают, причем без сомнений и каких-либо сожалений.

Север строго посмотрел на нее, словно хотел убедиться, что на этот раз она слушает его.

— Марк нашел тайник твоего брата. Флешку, на ней масса компромата. Тебе стоило бежать с ней к нему, сломя голову. Он пробил историю поездок машины Виктора, первый раз ты приехала к тайнику через две недели после его смерти. Марк знает, когда ты начала лгать.

— И теперь, вспоминая наши разговоры, понимает какая я лживая тварь.

— Именно, — кивнул Север. — Поэтому ходи от края, как можно дальше.

Кажется, он намекал на себя.

— Быть может, я здесь, чтобы нашелся повод, — он пожал плечами. — Марк ждет твоей реакции.

Анна подумала, что Марк знает ее реакцию. Вчера она показала все в деталях, когда он впервые заговорил о Севере.

— Ты здесь, как подарок мне. За хорошее поведение. Я хожу очень далеко от края.

Ее слова задели его. Конечно, он и сам все понимал, но недвусмысленное «хорошее поведение» царапнуло его.

— Он бьет тебя? — наконец, он заговорил прежним голосом, живым и мягким.

— Нет.

— Только не лги.

— Он бывает груб. Очень груб. Но не больше.

Север кивнул, опустив взгляд.

— Самое болезненное, когда ничего не можешь поделать, — сказала она. — Ничего. Когда погиб брат, я была так зла от несправедливости и бессилия…

— Я знаю.

— Ты пытался поговорить со мной. Раз сто.

Анна резко умолкла, чтобы не сорваться в слезы. Налила себе стакан воды и залпом выпила.

— Я не хочу грустить. Я устала от этого.

— Я слаб в анекдотах, — вымученно улыбнулся он.

— Это невыносимо. Так ждать этого, быть так близко и…

Она резко поднялась и сделала шаг к нему.

— Анна, пожалуйста.

— Я устала.

Она опустилась на колени и обняла Севера, положив голову на его колени. Он недолго колебался, но все-таки накрыл рукой ее голову. Сразу стало хорошо и спокойно, все ее естество тянулось к нему, она чувствовала, как теплая волна заполняет тело и позволяет забыть тревоги.

— Почему так не может быть всегда?

— Потому что ты не моя. Как бы я не хотел, как бы не добивался…

Анна подняла голову.

— Скажи Марку, что все из-за потери. Ты искала во мне старшего брата и доверилась.

— И поэтому поцеловала?

— Поцеловал я. А ты ударила.

— Ты сказал, что я ударила тебя?

— Я сказал, как было.

Она поняла, что сейчас он говорит не с ней. А на случай микрофонов и камер.

— Поэтому ты в коляске.

Он взглядом попросил ее остановиться. А потом долго молчал. Очнувшись, Север признался, что голоден.

За завтраком ему все-таки удалось развеселить ее. Он вспомнил об институтских годах, шумных и бестолковых, потому что он совершенно не успел повзрослеть к первому курсу. Он был из тех, кто знакомится с преподавателями во время сессии. Спасали деньги и связи, ну и обаяние.

— Я был редкостным мерзавцем. Ты бы меня возненавидела.

Жизнь быстро предъявила счет. Да с такими процентами, что пришлось бросить и институт, и вообще все. Он не вдавался в подробности, но Анна поняла, что где-то в этот момент в его жизни появился Марк. И все завертелось.

— Один мой приятель из прошлой жизни долго названивал, года три не сдавался. Через родственников пытался выйти на связь... А потом мы столкнулись в клубе, тот что у новостроек на Ясенево, знаешь?

— Да, бывала.

— Он узнал меня. А мы по делу были, я сопровождал одного партнера в вип-зал. И он накинулся на меня сзади, типа сюрприз. Я от неожиданности его так впечатал. Да и ребята мои сразу подскочили. Помню, как замешательство на его лице сменилось испугом. Он еще заметил, что я вооружен... Глупо получилось.