Игрек Первый. Американский дедушка - Лев Корсунский

1.

Предчувствие не обмануло полковника Судакова: едва он по-английски исчез из дурки, не вернувшись с прогулки, как там объявился неугомонный Коробочкин. Майору хотелось отвести душу с Ознобишиным.

Собачье чутье, которым сыщик очень гордился, подсказывало ему: лживый Сизарь не врет, когда талдычит, что не помнит, как поджигал контрразведку. В поджоге он и смысла никакого не видел. Лавры Герострата не прельщали мелкого жулика. Но и психиатрии, которую представлял доктор Ознобишин, не поверить было невозможно.

Коробочкин не исключал, что Сизарь стал поджигателем по наущению Судакова. Как же полковник стер из памяти злоумышленника все следы преступления? И почему Судаков производит впечатление человека, потерпевшего кораблекрушение? Нашел себе островок, населенный сумасшедшими, чтобы прийти в себя! Подстраховывается на случай неудачи?

Задаваясь безответными вопросами, Коробочкин не мог не отметить, что все пути ведут в Воробьевку.

* * *

Пока Коробочкин за закрытой дверью вел беседы с доктором Ознобишиным, Игрек поджидал его на диванчике возле ординаторской. Долговязого озадачило, что его персона не вызывает у опера ни малейшего интереса.

Неужели неглупый человек не видит, кто перед ним: Игрек Первый или Ознобишин Последний?

— Станислав Сергеич! — если бы Игрек не окликнул сыщика, тот прошел бы мимо него. — Я хочу вам сообщить кое‑что…

Майор устроился в кресле напротив долговязого глюка. Приготовился услышать какую‑нибудь ахинею.

— Слушаю.

Игрек помялся.

— Я про Сизаря…

— Валяй!

Лицо боксера с расплющенным носом и шрамами на бровях напомнило Игреку о том, что тот любит полакомиться человечинкой.

— Он хороший… — все, что осталось у мальчика в голове от наставления мудрого Брокгауза.

Игрек ожидал, что Коробочкин уточнит: «И вкусный!»

Но милиционер только молча пожевал губами, как лошадь, выказывая нетерпение.

Поживей!

Игрек сосредоточился, безуспешно пытаясь нащупать хоть паутинку, связывающую его с мордоворотом.

— Вы думаете, Сизарь убил Мальчика и Колюню?

Коробочкин не понимал, куда клонит недоумок.

Про него самого майор выяснил, что тот стал фаворитом Судакова. А полковник просто так ни с кем не дружит.

«Пацан догадывается, что Сизарь у меня. Что дальше?»

— Что дальше? — повторил сыщик вслух. От нескладного парнишки веяло унынием дурдома.

— Пожар способствовал ей много к украшенью! — ни с того ни с сего всплыла в памяти Игрека реплика из сочинения господина Грибоедова, читанного накануне.

— Чего, чего?

Не глядя на Коробочкина, Игрек нутром ощутил интерес, возникший у сыщика.

— Случается, пожар очень украшает…

Сыщик выжидательно молчал.

— Например, пожар Службы безопасности… — Долговязый вспомнил про единственный пожар в своей жизни. — Разве он не украсил здание?

— Считаешь, стоило поджигать Безопасность? — по-деловому осведомился майор.

— по-моему, да…

Коробочкин решил, что парень совсем невменяемый.

Утрату интереса к нему Игрек сразу почувствовал: паутинки оборвались.

— Но я думаю, пожар устроили не для красоты…

— С какой же целью?

Уловив вновь пробудившийся в Коробочкине интерес, Игрек ощутили то, что по старинке называл душой. Больше он не упустит ниточки, за которые так приятно подергать! Ведь они ведут к рукам, ногам, голове большой куклы. И самое удивительное: чучело не догадывается, что им управляют!

Снисходительно роняя слова, Игрек мечтал владеть душой не одного раздолбая, а многих людей. С двумя-тремя он мог управиться даже сейчас. Может быть, толпой управлять даже проще, чем одним человеком…