Ветреный - Адалин Черно

О своем поступке я жалею очень скоро. Почти сразу после душа, когда меня начинает морозить и кидать в крайности. Я понимаю, что кардинально меняю мнение буквально не за минуты, а за секунды. Щелчок — и я ненавижу Ника, еще щелчок — хочу дико целовать, щелчок — плакать.

Он говорит, что ему плевать, а у меня наворачиваются одинокие слезинки, медленно скатывающиеся по щекам. Ник целует мою шею, а когда возвращается к лицу снова чертыхается и отпускает.

— Я чокнусь, — спокойно говорит он, поднимается на ноги и запускает руки в волосы. — Тронусь, на хрен, умом.

— Ник, — я зову его и вытираю слезы, но он даже не разворачивается — молча уходит в спальню, оставляя меня одну.

Я неуверенно встаю и переминаюсь с ноги на ногу, меня накрывает озноб, а через секунду бросает в жар. Становится действительно страшно и я решаю пойти к Нику. Захожу в спальню и вижу его фигуру, лежащую на кровати.

— Ник, — зову его, а затем замечаю, как он вздыхает и говорит.

— Что, Ангел?

— Можно мне лечь?

Он подрывается, кажется за секунду, зло смотрит на меня, а затем выдает:

— Совсем уже? Я что, настолько конченый, что не даю тебе возможности лечь?

— Я думала, что ты захочешь побыть один, — меня все еще не отпускает.

Я понимаю это по своей заторможенности и излишней покорности, правда, последняя очень быстро сменяется на злость.

— Мы можем по-нормальному? — спрашивает он, тянет меня за руку и укладывает на кровать, присаживаясь рядом. — Можем просто провести эти чертовы дни вместе? Не ссорясь, не вспоминая о договоре, а, Ангел? Можем?

— Конечно можем, — я злюсь и сажусь на кровати, — давай забудем, что ты заплатил моему недоделанному муженьку и просто трахнемся. Ты разложишь меня на кровати и доведешь до оргазма, а завтра мы пойдем в ресторан, на башню, куда ты там еще хочешь. Потом снова секс и мы возвращаемся домой. Ты наиграешься, а я вернусь к мужу за разводом, — я выпаливаю на одном дыхании.

Надоело. Все надоело.

Я как игрушка в руках кукловодов. Один думает, что управляет другим, а другой считает, что сможет переиграть. А посредине я, и каждый хочет дернуть за веревочки.

— Серьезно? Блять, я предлагал тебе свободу. Предлагал? — он подходит и встряхивает меня за плечи. — Ты отказалась, а я хочу тебя.

— Ну так бери! — кричу и хватаю его за руки. Прикладываю их к своей талии и запускаю под халат, который я успела надеть в ванной. — Бери. Давай, ты заплатил. Сделай то, что должен, иначе… — я замолкаю.

На смену злости приходит жалость к себе. К тому, что это больше нужно мне, нежели ему. Я хочу, чтобы он сделал этот чертов шаг вперед: взял меня. Это будет новая ступень, новый этап, после которого я, наконец, смогу его ненавидеть. Не придумывать, что ненавижу, не желать, едва он прикасается к моему телу, а ненавидеть за то, что я для него тупо сделка. Способ присунуть свой член в удобное тело.

Я отпускаю его руки, но Ник продолжает держать, а потом я чувствую движения его пальцев. Он мягко проводит по моему животу, уводит руку на спину и сжимает поясницу. Массирует, гладит, исследует.

Распаляет.

Несмотря ни на что я просто хочу его, жажду его касаний на своем теле, поцелуев. Видимо, Ник это чувствует, потому что его движения становятся уверенней, а после он просто опрокидывает меня на спину и нависает сверху. Разжимает мои ноги коленом и устраивается между них, открывая меня для себя.

Он проводит рукой у меня между ног, касается влажной плоти, вырывая с моих губ стон удовольствия. Впивается губами в мои губы, целует щеки, шею, спускаясь ниже. Я завожусь, чувствую, как его пальцы с легкостью скользят внизу живота, входят в меня, растягивают и массируют.

Я вожу руками по его плечам, исследую тугие мышцы и вздрагиваю, когда его палец ложится на клитор и надавливает.

— Да, Ник, возьми меня.

— Да, — шепчет в ответ.

— Хочу отработать контракт, — я не выдерживаю.

Говорю то, что не должна была. Он замирает, опирается рукой на кровать и смотрит на меня. А затем резко поднимается и выдает: