Продай меня, если сможешь... - Олли Серж

Сон разрушает противный вой сигнализации, усилием воли открываю тяжелые веки. В комнату пробивается слабый рассветный луч, скудно освещая окружающие предметы. Под окном раздаётся грохот вперемешку с матом.

- Чертова псина! Я тебе сколько раз говорил не прикармливать скотину? Теперь крыло красить придётся! Ты - конченый идиот, зачем ее миску за доски спрятал? Думал, что она не учует?

- Жалко животину! У меня в детстве у бабки в деревне была похожая, ее сосед подстрелил. А нам гад сказал, что она его курей таскала, типо случайно пальнул, за лису принял. Я ребятам своим позвоню , они в лучшем виде закрасят.

- За девкой лучше смотри, сердобольный. Самсон сказал, что мужик ее на связь пока не вышел. Если до обеда не проклюнется, избавимся от бабы.

- Э, я на мокруху не подписывался!

- Да не собирается ее никто мочить. Мужикам продадим, пусть свежачком побалуются.

- Им понравится. - довольный ржач. - Я бы и сам трахнул эту подстилку мажорскую. Уж больно хороша краля.

- До обеда не трогать! Сигарет тебе привезу.

Звук отъезжающей машины говорит о том, что разговор окончен. Я почти вишу на маленьком подоконнике, до боли в лопатках вжимаясь в холодную бетонную стену с запахом сырости, и не могу отойти от окна. Вот уж воистину меньше знаешь - крепче спишь, ага, и короче живешь. Разжимаю бледные пальцы и скатываюсь на пол. Обхватываю руками коленки и начинаю раскачиваться из стороны в сторону, тихонько подвывая. Этот странный способ успокаиваться появился у меня после интерната. Насмотревшись на малышей в кроватках, которые себя укачивали таким образом, решила тоже попробовать, и мне помогло.

Горькое отчаянье сжимает горло слёзным спазмом. Я была почти уверена, что Сергей сделает все, чтобы меня вытащить, но похоже, он решил, что моя жизнь так дорого не стоит. Надо срочно что-то думать. Думать, думать…До боли кусаю сама себя за руку, чтобы остановить подкатывающую панику. Как там обычно сбегают в фильмах? Ощущение наливающегося синяка от зубов немного отрезвляет и позволяет взглянуть на комнату с другой стороны. Выйти отсюда получится только через дверь, окно слишком узкое. Значит, надо как-то отвлечь своего цербера, чтобы он открыл дверь, и пытаться бежать. Стараясь абстрагироваться от непрошенно зудящих мыслей о том, как плюну в нахальную рожу Сергея, когда приду забирать документы и расчёт, брожу по комнате. Взгляд натыкается на смятую постель и торчащий из-под покрывала сбитый ватный матрас. Вот оно! Старые нитки легко рассыпаются под пальцами, в нос бьет плесневая вонь. Хоть бы не сырая! Трогаю руками труху - вроде сухо, большими горстями выгребаю мякоть из тряпичного мешка и сбрасываю под окно. Ну с Богом!

Со всей дури долблю в дверь.

- Эй! Мне плохо! Открывайте! Есть тут кто-нибудь? Скорее!

- Какая ж ты напряжная! Че тебе не спится! Только задремал.

Вагит открывает дверь и я повисаю на нем, имитируя позывы тошноты. Цепляюсь, сгибаюсь пополам, доставая из кармана его спортивных штанов зажигалку, и отшатываюсь в сторону.

- Слыш! Ты только не тут давай!

- Прошло вроде. - хриплю. - Воды принесите, пожалуйста.

- Ща! Смотри мне тут не начуди!

За охранником закрывается дверь, а я тенью кидаюсь к окну. Не начуди! Ещё как начужу, твари скотские. Дрожащими руками поджигаю куски ваты и бросаю на улицу, успокаиваясь только тогда, когда чую горелый смрад от стабильно расползающегося пожара.

Слышу звук шагов из коридора, Вагит возвращается в жестяной кружкой воды.

- На, глотай!

Преодолевая брезгливость, касаюсь губами края кружки и делаю глоток. Тут же фонтаном выдаю воду обратно и зажимаю рот.

- Пусти меня! Иначе прям тут! - мычу в ладонь.

- Терпи, блин! - хватает меня под локоть и почти волочет на первый этаж.

Падаю на колени за порог и делаю вид, что меня выворачивает. Дым надвигается в нашу сторону плотной стеной, его уже нельзя не почувствовать.

- Мать твою! - орет с порога Вагит. И срывается спасать какие-то вещи.

С опаской оборачиваюсь и вижу, что огонь, быстро перекидываясь, стелется по пожухшей траве. Отползаю за угол, поднимаюсь на ноги и бегу, бегу так, как никогда раньше не бегала. Минуты через три слышу за спиной безумный крик.

- Ах ты ж суууууккаа!!! Догоню и убью!

Угроза придаёт звериных сил, потому что я точно знаю, он убьёт!

Несусь, перепрыгивая через мелкие канавы, ныряю в заросли какой-то травы, разросшейся почти до человеческого роста. Сухие ветки стегают по глазам и царапают кожу. Руки горят от укусов крапивы, покрываясь красными волдырями. Безумно колет правый бок, но я не допускаю мысли остановиться, даже не оглядываюсь, чтобы посмотреть бегут ли за мной. Выбегаю на возвышенность и наконец-то вижу лес, делаю последний рывок, и за моей спиной смыкаются плотными рядами столетние сосны. Ужас загоняет меня как можно дальше от входа, начинает попадаться валежник, а слой сухих иголок на земле становится гуще. Неожиданно живот снова сжимает спазмом ещё более сильным, чем вчера. Нога в босоножке подворачивается, цепляется ремешком за отслоившийся кусок коры, и я падаю, сворачиваясь пополам. Перед глазами крутятся цветные круги, взрываются яркие искры. Пытаюсь встать, но мир кружится, как на карусели, приваливаюсь к каким-то корням, опускаю голову и закрываю глаза.