Белинда - Энн Райс

Я аккуратно сложил все обратно. И только потом обнаружил под кассетами старый «Телегид». Вытащив его, я снова увидел фото Сьюзен Джеремайя, улыбающейся из-под полей белой ковбойской шляпы. Красивая женщина. Выпуск «Телегида» был двухмесячной давности. Я быстро просмотрел его в поисках статьи о ней.

Премьера первого телевизионного фильма мисс Джеремайя под названием «Горькая погоня» состоялась в апреле. Заметка была довольно короткой, в ней мисс Джеремайя характеризовалась как представитель нового поколения талантливых женщин в кино. За полнометражный фильм «Конец игры» она удостоилась овации на последнем Каннском кинофестивале. Она выросла на техасском ранчо. Мисс Джеремайя верила в то, что двери американского кино широко открыты для женщин.

Там было еще что-то, но я уже начал опасаться, что Белинда может неожиданно проснуться. Мне даже послышался какой-то шум наверху. Я быстро положил журнал на место и закрыл шкаф.

Ключ от чемодана, должно быть, у нее в сумочке, которая валялась прямо на кровати. Но я и так перешел границы дозволенного, а потому не мог заставить себя заглянуть внутрь.

Но эти маленькие открытия возбудили мое любопытство. Так же, как и упоминания в ее разговорах о Европе. Так же, как и она сама, кем бы она ни была.

Нет ничего удивительного, что девушка ее возраста интересуется кино. Нет ничего удивительного в том, что у нее хороший вкус. Но откуда такой интерес к женщине-режиссеру?!

Конечно, независимая женщина из Техаса, выбравшая карьеру не актрисы, а режиссера, вполне могла заинтересовать современную девушку. И прессе определенно понравились ковбойские шляпы и сапоги.

Но на самом деле ничто из вышеперечисленного не позволило мне узнать ничего нового о Белинде. Наоборот, вопросов стало только больше.

Я запер входную дверь, выключил везде свет, прошел в ванную и пощупал лицо. Щетина за день успела отрасти. И я решил побриться. Не хочу царапать ее нежные щечки своей бородой, когда она проснется утром в моих объятиях.

Я лежал в темноте и напряженно думал. Кто-нибудь ищет ее? Кто-нибудь переживает за нее? Господи боже мой, будь она моей маленькой девочкой, я бы уже всю землю перевернул, лишь бы ее найти.

Но она и есть моя маленькая девочка. И разве я хочу, чтобы они, кем бы они ни были, нашли ее?

Нет, я не могу ее отдать. Не сейчас.

В девять утра я уже сидел в кабинете, а Белинда все еще спала. Я поднял телефонную трубку и позвонил своему адвокату Дэну Франклину. Его секретарша ответила, что он в суде и не вернется раньше одиннадцати, но потом, вероятно, сможет со мной встретиться. Так что я могу подъехать.

Надо сказать, что мы с Дэном ходили в одну школу. Он, наверное, мой лучший друг, единственный человек во всем мире, которому я могу доверять.

Агенты, независимо от того, как сильно они тебя любят и как много на тебе зарабатывают, если им выгодно, дадут и нашим, и вашим. Зачастую они знают людей из мира кино и издателей лучше, чем своих авторов. Зачастую они любят людей из мира кино и издателей больше, чем своих авторов. Потому что у них много общего.

Но мой адвокат работал только на меня. Составляя контракт или оценивая предложение купить авторские права, он всегда играл на моей половине поля. И он относился к тому редкому типу юристов в сфере шоу-бизнеса, которые не захотели переезжать в Нью-Йорк или Лос-Анджелес.

Я не только доверял своему адвокату, но и нежно любил его. Я полагался на его суждения и считал его хорошим парнем.

И теперь понял, что на выставке Энди Блатки намеренно избегал его, поскольку не хотел объясняться по поводу Белинды.

Мне назначили встречу на одиннадцать. Затем я принял душ, снова побрился, положил две фотографии Белинды в плотный конверт, а конверт сунул в портфель.

Жаль, что так мало данных. Но в дальнейшем их может стать больше.

Когда я спустился вниз, Белинда ела чипсы и запивала их кока-колой. Оказывается, пока я был в душе, она сбегала за ними в угловой магазин.

— И это называется завтрак? — спросил я.

— Да, и к тому же курить удобно, — ответила она, кивнув на зажженную сигарету.

— Фу, какая гадость, — поморщился я.

— В хлопьях слишком много соли. Разве ты не знаешь?

— А как насчет яиц, тоста и молока?

Да-да, спасибо большое за яйца, но она уже наелась картофельными чипсами. Белинда открыла новую банку кока-колы и стала рассказывать мне, как ей здесь нравится.

— Понимаешь, прошлой ночью я спала. Я хочу сказать, по-настоящему спала и не думала о том, что кто-то может влезть в окно или начать играть в коридоре на барабане.

Я понимал.

— Мне надо встретиться в городе со своим адвокатом, — произнеся. — Насчет экранизации одной из маминых книг.

— Здорово! Знаешь, я обожала книги твоей мамы.

— Ты что, смеешься! Да ты ни одной в жизни не прочла!

— А вот и нет! Я читала их все и без ума от «Багрового Марди-Гра».

Я так удивился, что слова застряли у меня в горле.

— Что-то не так? — спросила она.

— Все так, — кивнул я. — Просто много дел. Я возьму мини-вэн. Ты умеешь водить машину?

— Естественно. Как, думаешь, мне удалось получить фальшивые права? То есть я хочу сказать: имя не мое, но машину я водила… водила в Европе… уже в одиннадцать лет.

— Тогда, может быть, дать тебе ключи от «эм-джи»?

— Джереми, ты серьезно?

Я бросил ей ключи.

Наживка заглочена.

Уже через десять минут Белинда была внизу. На ней были новые белоснежные брюки и белый пуловер. Я еще ни разу не видел ее в брюках, за исключением того случая, когда она ходила по дому в моих обрезанных джинсах, и удивился собственной болезненной реакции. А следовательно, я отнюдь не горел желанием, чтобы она выходила из дома в подобном виде.

— Знаешь, что мне сейчас больше всего хочется? — спросил я, оценивающе глядя на нее.

Но Белинда явно не поняла, к чему я клоню.

— Как я выгляжу? — поинтересовалась она, расчесывая волосы перед зеркалом.

— Слишком уж сексапильно.

— Спасибо.

— Ты собираешься надеть пальто?

— Ты что, издеваешься надо мной?! На улице восемьдесят градусов.[11]Впервые за все время, что я здесь, в этом городе нормальная температура.

— Это ненадолго. Возьми пальто.

Белинда бросилась мне на шею и поцеловала. Горячие руки и нежные щеки. Свежий, сладкий детский рот.

— Не нужно мне никакого пальто!

— Куда ты идешь?