Сопротивляйся мне - Ольга Вечная

Несколько секунд я стою под прохладным душем и отдыхаю. Мне приятно. По привычке жду, что в ванную комнату вот-вот постучит Виолетта Степановна и спросит, чем это я там так долго занимаюсь. Воду нужно экономить! Тогда мне следует скорее выключить кран и начать вытираться полотенцем.

Но никто не стучит, не подгоняет. Следом я понимаю, что не будет подгонять больше никогда.

Широко и счастливо улыбаюсь.

Владимиру нет дела до того, сколько времени я провожу в ванной и что там делаю. Это так… непривычно. Я давным-давно поняла, что контроль диктатора — не норма. У бабушки куча заскоков, из-за ее возраста ей нужно делать скидку. Но подобным образом я жила всю жизнь и приспособилась.

Веника у меня нет, поэтому я разматываю побольше туалетной бумаги и осторожно собираю осколки в кучу, дабы больше никто не порезался о следы нашего… с мужем помутнения. Бросаю взгляд на столешницу и вновь кусаю губы.

Владимир был так возбужден… Боже, я и представить не могла, что он, всегда отстраненный и будто равнодушный, способен на столь сильные эмоции. Пусть даже это похоть. Смотрел, смотрел, смотрел на меня. Трогал, лизал. Что бы случилось, если бы я поощрила? Застонала бы ему в рот, например. Или прошептала «еще». Просто бы его погладила по плечам. Он бы сорвал с меня трусы, не сомневаюсь даже.

Щеки начинают пылать. Мне не стоит об этом думать. Суток не прошло с тех пор, как он подрался с Тарасом. Я понятия не имею, жив ли тот вообще? Может, у него внутреннее кровотечение, а я здесь… смакую воспоминания о горячем петтинге с мужем.

Боже… Я никак не могу решить, как мне себя вести! И совета спросить не у кого. Кажется, что бы я ни сделала — всё лживо и неправильно.

Аккуратно расставляю баночки с шампунями на столешнице. Закутываюсь в халат и выхожу в коридор.

Владимир в спальне. Моя сумка — тоже. В ней ночная сорочка и запасное белье. Ладно.

Как ни странно, после всего пережитого я чувствую себя смелее. Если поначалу я не понимала, чего ожидать от Владимира, теперь знаю точно — бить он меня не собирается. Принуждать к сексу — пока тоже. Я могу делать что захочу. Даже бежать — наказывать он не станет. Просто вернет отцу.

Я вдруг думаю о том, что могу одеться и уйти. И он не станет препятствовать.

Ого-о.

Свободы становится слишком много. Я буквально захлебываюсь в ней. Немудрено запутаться и наломать дров.

Захожу в спальню и на мгновение замираю в дверном проеме. Владимир лежит под одеялом, смотрит в телефон. Перед моими глазами возникают картинки, где он обнаженный. Держится за свой член. Глаза темные, взгляд голодный, требовательный. Я тут же смотрю в пол.

Мы с Тарасом, разумеется, не только целовались. Обсуждали секс и даже планировали его. Но не в цехе же заброшенного гидролизного завода по-быстрому, пока диктатор обрывает телефон! В Москве же Тарас чувствовал себя крайне некомфортно. Я приходила к нему в гостиницу, когда он приезжал. Петтингом мы занимались, но до разрядки друг друга ни разу не доводили. Это казалось как-то… противоестественно и стыдно. Тарас утверждал, что я особенная и всё случится после нашей свадьбы как полагается. Я поражалась его терпению, ведь у него до меня тоже никого не было. Хотя в глубине души я, честно говоря, подозревала, что он не хранит мне верность. Симпатичный парень — девственник в двадцать один год? Сомнительно. Я спрашивала, он заверял, что ждет.

Мы заигрались в нашу запретную любовь. А в тот момент, когда пришлось действовать, — сплоховали оба.

Владимир, судя по всему, особенной меня не считает. Он захотел на меня кончить и сделал это.

Дымарский отрывается от экрана на пару секунд, потом возвращается к переписке. Наверное, там что-то сильно интересное.

Я подхожу к сумке, достаю свои вещи. Возможно, мне следует вернуться в ванную комнату и переодеться там. Но что уж.

Снимаю халат, полностью обнажаясь. Расправляю сорочку, как слышу голос:

— Повернись спиной.

— Зачем? — перевожу взгляд на него. Он смотрит внимательно. Кажется, моя грудь всё же поинтереснее будет букв на экране мобильного.

— Пожалуйста, — отдает дань вежливости, хотя в голосе и намека нет на просьбу.

Я поднимаю вверх руки и грациозно поворачиваюсь вокруг оси, продемонстрировав себя. В школе я занималась танцами. Русскими народными, правда, но кое-какие движения знаю и из современного.

Владимир подается вперед.

— Это что, синяки? — он хмурится. — На бедрах. Это… не сейчас же? Они желтые.

— Отец всыпал ремнем в день помолвки, — говорю я. — Из-за Тараса. Добавишь?

— А надо? — он возвращается на подушку и тянется к телефону.