Копия моего мужа - Ольга Джокер

— Ты беременна?

— Разве это имеет какое-либо значение? — гордо вскидываю подбородок и жадно рассматриваю каждую его черту лица.

Крупный нос как у Тима, губы с чёткими гладкими контурами точно, как у Тимура, и даже чёрные глаза с длинными ресницами и те как у покойного мужа. Лицо словно отображение в зеркале собственного брата, один в один. Не знаю, что находится под одеждой и схожи ли у них тела, но ксерокс на лице в их случае сработал на ура.

— Здесь задаю вопросы я, — отвечает твёрдым голосом Рустам, словно недоволен моим ответом.

— Да, я беременна! — хочу ответить с вызовом, но голос в конце дрожит и получается не слишком убедительно. Даже как-то жалко.

За те двадцать четыре часа ожидания приговора от Тахирова, меня посещали разнообразные мысли. Самая страшная из которых — оставить ребёнка в детском доме, пока я не встану на ноги и не смогу обеспечить ему нормальную жизнь. Роды уже на носу — срок плавно перевалил за тридцать восемь недель, а я так и не определилась с тем, как мне жить дальше и что делать с жильем. Если только Рустам даст мне шанс остаться в доме, я смогу найти работу, я подыщу няню и обязательно все улажу, чтобы мыслей таких больше не возникало.

— И что ты собираешься делать дальше? — хмурится сильнее Тахиров.

— Я не знаю. Вернее, знала, пока ты не появился в моей жизни и не разрушил в ней всё!

Он ухмыляется. Неприятно так, злобно, словно я для него посмешище, придворный шут. А я в этот самый момент отчётливо сожалею о том, что вместо Тима умер не он. Не он врезался в грузовик с цистерной, не он разбился в лепёшку. Не его тело вырезали по кусочкам и складывали словно пазл, чтобы во время похорон сделать цельную картинку, от которой не было бы так страшно, как в реальности. Но мне было страшно, несмотря ни на что. Страшно, холодно и невероятно одиноко.

— У тебя есть пять минут, чтобы собрать самые необходимые вещи, — проговаривает Рустам.

В голове творится полнейший сумбур, множество вопросов так и остаются не отвеченными. Я понимаю, что моё время истекло и медленно поворачиваюсь в сторону лестницы.

— Жду тебя в машине, — коротко бросает Тахиров мне в спину.

Я слышу его удаляющиеся шаги. Слышу, как хлопает входная дверь и останавливаюсь на первой ступени ведущей на второй этаж. Зачем он ждёт меня в машине? Отвезёт до метро? Зароет где-нибудь в лесу? От последней догадки тело покрывается неприятным липким потом. Можно попробовать сбежать через чёрный ход, но куда я с животом-то. Рисковать невинным ребёнком не хочется, поэтому я плетусь на второй этаж в нашу спальню с Тимуром и достаю из шкафа дорожный чемодан.

Я всё мечтала, что, когда ребёнок появится на свет, мы полетим в Таиланд подальше от холода, зимы и слякоти. Проведём там все зимние месяцы, уединимся с природой, познаем гармонию и прилетим в столицу умиротворенные, счастливые и загорелые. Стала присматривать билеты заранее, но как говорится: «Если хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах».

С собой я беру действительно самое необходимое — детские вещи, которые я купила накануне, свою одежду, альбом с фотографиями из интерната и подаренную бабушкой заколку из жемчуга. Когда спускаюсь на первый этаж, то натыкаюсь там на здорового амбала, который без слов забирает у меня сумку и идёт на выход.

Я в последний раз окидываю взглядом свой родной дом и смахнув скупую слезу выхожу на улицу. За изгородью стоит три чёрные машины, словно сюда приехал минимум президент со своим кортежем. Если в машинах сидят такие же амбалы как и тот, что идёт со мной рядом — план бежать от них теперь кажется мне каким-то смехотворным.

Меня проводят к той машине, которая стоит посредине. Открывают дверцу, и я сажусь в светлый кожаный салон. Осмотревшись по сторонам понимаю, что возле меня сидит сам Рустам. От неожиданности вжимаюсь в закрытую дверцу и ощущаю, как тело становится ватным — ни двинуться, ни пошевелиться больше не могу.