Мой сводный враг - Эмилия Грант

Я чувствую себя супергероем, которому под силу феноменальная скорость. Ношусь между столиками, как молния, губы сами растягиваются в улыбке и даже придурочные подкаты лысеющего менеджера кажутся забавными.

Час летит за часом, а я все еще бегаю энерджайзером, по венам растекается непривычная эйфория. И когда в бар заваливается очередная шумная компания, я, вместо того, чтобы, как обычно, помолиться про себя, чтобы они выбрали Танин столик, сама кидаюсь им навстречу с видом слегка чокнутой, но очень радушной хозяюшки.

 – Добро пожаловать в наш бар. Есть свободный столик у окна на шесть персон. Но если хотите, можете подождать, на втором этаже освободится отдельная комната.

 – У вас даже отдельные комнаты есть? – высокий парень с безумно красивыми карими глазами цвета самого темного пива насмешливо вскидывает бровь. – И что, там услуги по спецпрайсу?

В любой другой день я бы ответила, где именно он может поискать себе особые услуги, но секретный рецепт Вовы сделал меня на удивление задорной и беззаботной.

 – Все, что угодно, лишь бы порадовать наших клиентов,  – кокетливо подмигнув, отвечаю я.

Компания тут же радостно улюлюкает, а карие глаза высокого красавчика становятся как будто еще темнее.

 – Тогда нам отдельную комнату, – он склоняется к моему уху, и от его горячего дыхания шея покрывается мурашками. – И можно на двоих.

 Я чувствую его руку у себя на талии и уже хочу стряхнуть ее, как назойливое насекомое, но со мной начинает твориться что-то странное. В животе что-то ухает, разливается приятное тепло, перед глазами плывут радужные круги, и я, пошатнувшись, вцепляюсь в перила.

 – Комнат на двоих у нас нет, – выдавливаю я, пытаясь сфокусировать взгляд. – Пройдемте, я посмотрю, освободилось ли там, – и, развернувшись, торопливо поднимаюсь по лестнице, совершенно забыв про то, что это – одно из тех противопоказаний, которые должны прилагаться к моей юбке в качестве инструкции.

Поднявшись, я оглядываюсь назад, чтобы удостовериться, что гости следуют за мной, и натыкаюсь на жадный, почти голодный взгляд. Я слышала где-то выражение «пожирать глазами», но всегда думала, что это – обычное преувеличение. Теперь вижу – нет. Глаза красавчика кажутся мне почти черными, они маслянисто блестят, как самая настоящая нефть. Его взгляд шарит по моему телу, и мне на мгновение чудится, что я физически чувствую легкое жжение в тех местах, куда смотрит этот парень.

Тело будто бы существует само по себе. Здравый смысл, запертый где-то глубоко, отчаянно пытается пробиться на поверхность и оттолкнуть меня в сторону, но я не в силах его услышать. Кровь словно тяжелеет, глухо пульсирует внутри. Грудь призывно наливается, ноет от острой необходимости ощутить на себе крепкие горячие пальцы. Губы приоткрываются, дыхание учащается, и я едва могу держать равновесие.

 – Мы тут долго будем стоять? – возмущается кто-то за спиной красавчика, и я, очнувшись, спешу показать комнату.

То ли уже прошло слишком много времени, то ли эффект у Вовиного снадобья был кратковременный, но я из человека-молнии превращаюсь в какую-то сомнамбулу. Концентрации внимания с трудом хватает на то, чтобы переставлять ноги и не упасть.

Каким-то чудом рассадив гостей и нацарапав в блокнотике заказ, я уже собираюсь спуститься к Вове и попросить противоядие, как вдруг красавчик снова обращается ко мне.

 – А где тут у вас туалет? – спрашивает он низким, чуть хрипловатым голосом, от которого внизу живота затягивается тугой узел.

 – Т-там… – я рассеянно машу рукой в сторону уборных.

 – Вы не проводите? – он встает из-за стола, сбросив кожаную куртку.

От него пахнет морем и апельсинами, ноздри расширяются, втягивая дразнящий аромат.

 – Конечно, – мямлю я и направляюсь к коридору, в котором располагается заветная комната для мальчиков.

Однако едва покинув шумный зал, красавчик моментально забывает о том, куда шел. Грубо хватает меня за запястье, прижимает к стене и, не дав шанса опомниться, целует. Целует так, что пол под ногами качается, как палуба на корабле в шторм. Мужские ладони жадно шарят по моему телу, пробираются под футболку, оставляя раскаленные следы. Опускаются ниже, сжимают попу, и шепот здравого смысла, который до этого я еще хоть как-то слышала, стихает окончательно.

Умелый, наглый и чертовски напористый язык вовсю орудует у меня во рту, заставляя забыть обо всем. Соски норовят прорвать ткань, в живот упирается что-то твердое, и я изо всех сил сжимаю бедра, чтобы унять возбуждение. Не помогает. Теку, как сумасшедшая, поднимаю руку, но вместо того, чтобы оттолкнуть нахала, только крепко впиваюсь пальцами в его плечо.

 – Олесь, ты в порядке? – доносится откуда-то издалека голос Тани, и в одну секунду все прекращается.

Открыв отяжелевшие веки, я вижу, что парень отстранился от меня и недовольно косится на Таню.

 – Да… – я прижимаю пальцы к дрожащим распухшим губам. – Иду…

 – Во сколько ты заканчиваешь? – спрашивает развратный незнакомец. – Я дождусь тебя.

 – Еще чего! – Таня дергает меня к себе и свирепо смотрит на парня. – Пойди проветрись, жеребец!

Как в тумане я следую за подругой и вскоре обнаруживаю себя около раздевалке.

 – Эй, ты в себе? – Таня обеспокоенно заглядывает мне в глаза. – Он тебе что-то дал?

 – Нет… Нет, только Вова… Какой-то рецепт…

 – Голубой шот?

 – Ага.

 Таня поджимает губы и сердито качает головой.

 – Вот засранец! Блин, ну сколько же вас, дурочек, учить: никогда не пей то, что дает тебе мужик! Особенно – Вова!

 – Так он же бармен… – растерянно хмурюсь я, собирая глаза в кучу.

 – Вот именно! – она вздыхает. – Ладно, завтра поговорим. Дуй вниз, я вызову тебе такси, смену доработаю одна. А тебе сейчас надо проспаться – и желательно подальше от этих кобелей.

Я молча киваю, открываю приложение такси, вбиваю адрес Сергея… А дальше все погружается в темноту.