Наследник для хозяина города - Яна Невинная

Поэтому тот поступок Андрея привел меня в восторг. Неосознанно я всегда ждала, что он удивит, растормошит, оживит. Неожиданно подарит дорогой подарок или среди зимы увезет на море.

Свадебное путешествие длилось две недели. И мне тогда казалось, что я живу в красивой сказке. Другое дело, что сказочные законы разбивались о гранит быта и реальности, как хрупкий хрусталь. Андрей порывистый, взбалмошный, энергичный, я спокойная, даже чересчур. Все его решения опрометчивы. Я же люблю взвесить все за и против.

Непонятно, как мы протянули эти шесть лет. Наверное, спасало то, что редко виделись. Порой я заставала его спящим, порой Андрей являлся под утро, а я даже пыталась ревновать, но никогда не опускалась до того, чтобы искать следы помады на одежде или рыться в телефоне.

Он же мой муж, я должна ему верить. Любить его. Может быть, где-то в глубине души я и мечтаю о чем-то другом, более приземленном, более нормальном, в общем — как у всех.

Но жизнь закручивает свой водоворот, и я предпочитаю плыть по течению. И если жизнь водоворот, утягивающий ее на дно, то Андрей как раз тот, кто бросает мне спасательный круг, дарит ощущение изменчивости жизни.

— Вон айфон тебе подарил, — заметила Катя, и я покрутила в руках предмет, представляющий для кого-то великую ценность, но только не для меня.

Запросы у меня небольшие, никуда не хожу. Много работаю, ни с кем не дружу, в целом веду очень скучную жизнь. Со старыми подругами потеряла связь, а новых найти не удается. Вот разве что Катя, но ее зависть удручает. Такого человека не хочется впускать в свою жизнь.

Да и некогда мне подружек заводить, заботы о престарелом отце и брате-инвалиде, живущих на старой даче, отнимают последние силы — моральные и физические.

— Я его продам, лучше куплю что-то отцу или брату, — проговорила вслух свое намерение. Кате оно, естественно, пришлось не по нраву.

— Есень, ты что? Себя надо любить, а не для кого-то стараться.

— Как не заботиться о родных? Брат мне долю в квартире отписал, уехал к отцу на дачу, а там условия не так чтобы очень. Я бы хотела ремонт там сделать, неудобно мне будет перед ними с айфоном ходить.

— Странная ты, Еська, ой странная, — покачала головой коллега.

Ей не понять моих проблем, каждый всегда хочет влезть в чужую жизнь и что-то посоветовать. Но не буду же я рассказывать, что Андрей порой приносит домой большие деньги, а я не знаю, где он их берет.

Задавать вопросы об источнике баснословных, хотя редких, сумм было бесполезно, несерьезность Андрея не позволяла понять, когда он говорит правду, а когда шутит.

— Ладно, давай пахать дальше, — пресекла я расспросы любопытной Кати, решив разобраться с сумасбродством Андрея после окончания рабочего дня. И хоть в груди приятно кольнуло, когда я представила тот сюрприз, который готовит муж, все же пришлось быстро переключиться на работу. Собственно, я и не рассчитывала, что Андрей примет во внимание, что сегодня конец месяца и у меня гора отчетов.

Когда погас экран компьютера, я потянулась и взяла в руки телефон, думая, что увижу кучу пропущенных. Вопреки ожиданиям, ничего подобного я не обнаружила. Андрей не звонил в течение четырех часов, и это было странно, учитывая его последний звонок.

Летчики не говорят слово «последний», они всегда говорят «крайний». Почему-то в голове пронеслась дурацкая мысль, совершенно не связанная с ситуацией, но по неясной причине слово «последний» показалось роковым. Наверное, я просто слишком устала и вижу все в черном свете…

Меня начало грызть беспокойство, которое усилилось, когда я несколько раз набрала номер мужа, не получая в ответ ничего кроме беспощадного автоматического голоса. Муж был недоступен. Ничего нового. Но почему-то в этот раз особенно тревожно билось сердце, а беспокойство охватывало все сильнее.

Я вернулась домой. Как обычно, попала в пробку, искусала все губы, буквально нутром чувствуя: что-то случилось. Это ощущение было обыденным, как озноб по коже в ответ на понижение температуры. Казалось бы, я должна уже привыкнуть к витающей над Андреем опасности, перестать так сильно бояться за его жизнь. Ведь ничего же не случалось с ним страшного до сих пор, верно? Не случится и сейчас.

Но убеждения работали плохо. Меня сотрясал страх неизвестности, как будто Андрей исчез впервые. Но нет. Он пропадал не раз, и всегда возвращался ко мне, но сейчас не выходило оставаться спокойной.

Во время пути домой я неосознанно прижимала ладонь к плоскому животу. Срок еще был маленький, чтобы хоть что-то почувствовать. Я вообще в течение дня мало вспоминала, что беременна. Слишком непривычное состояние, слишком большая неожиданность. Сама еще не свыклась с этой мыслью и тем более никому не рассказывала.

Если бы не задержка в пару недель, не стала бы даже делать тест. Давно привыкла, что тошнит по утрам, завтрак никогда не лез в горло.

Голод так некстати дал о себе знать, впервые мне пришло в голову, что придется поужинать ради маленького человечка внутри. Сама я привыкла есть мало, даже забывала о том, что вообще существует такая необходимость у моего тела.

Возможно, была слишком худой. Но это меня никогда не беспокоило. Андрей любил меня такой, какая есть, и большего мне не требовалось.

Дома без Андрея было невыносимо, пусто, холодно и одиноко. Чувство голода внутри смешивалось с высасывающим душу страхом. Я не представляла, куда звонить, где его искать. Настолько не привыкла влезать в его жизнь, что не имела под рукой контактов друзей или знакомых на такой случай. Андрей сам установил эти границы, будто окружил какую-то часть своей жизни непроницаемым куполом.

А мне шестое чувство подсказывало, что должна оберегать себя от этих знаний, иначе выясню нечто такое, после чего придется принимать кардинальные решения. Если выяснится, например, что нелегальная деятельность Андрея угрожает чьей-то жизни.

Я давно запретила себе рисовать в голове страшные картинки, представлять его убийцей, вором, аферистом или торговцем донорскими органами. Он был просто моим Андреем. Безрассудным, не думающим о завтрашнем дне, принимающим опрометчивые решения. Но именно такой был нужен, чтобы разбавлять мое хладнокровие.

Без него я не смогу, тем более сейчас, когда внутри зародилась жизнь.

Под монотонное бормотание телевизора сварила незамысловатый ужин. Макароны, сосиски. Поукоряла себя за лень, за то, что ем нездоровую пищу, дошла в своем самоедстве до предела и почувствовала подступающие слезы. Было нечто в корне неправильное в том, что я — беременная — сижу дома и жду мужа, который неизвестно когда вернется. А если нет? Если с ним все же что-то случилось?

Мысли пошли по кругу, и я поняла, что не усну сегодня. Просто-напросто сойду с ума, если что-то не предприму. Саша, брат-близнец, должен помочь. Он хорошо разбирался в гаджетах, зарабатывая на жизнь починкой аппаратуры. У инвалида ограниченное количество вариантов заработка. Естественно, такая монотонная работа претила яркой взрывной натуре Саши, бывшего любителя экстремальных видов спорта. Но также он и не мог сидеть на шее у родных.