Отец моей подруги - Сандра Бушар

Лишь на долю секунды на ее губах появилась коварная улыбка, а затем тут же пропала.

- Хорошо, папочка. Ты же у меня умный, лучше знаешь, - спокойно протянула она, тяжело вздыхая и делая шаг вперед к отцу, по пути доставая из кармана телефон. Как вдруг она замерла и уставилась на широкую зеленую дверь. - Что это? Вы слышите? Не пойму…

- Это все твоя травка, - закатил глаза Виктор Семенович, начиная заметно расслабляться. Лена умела быть послушной, когда требовалось, и это его явно успокоило. Да и вообще, резкие перемены настроения являлись для моей подруги чем-то привычным. Вот она плачет навзрыд, а секунду спустя корчится от истерического смеха.

- Какая там травка, кто-то что-то крикнул! Там человек, пап! - она резко повернулась ко мне и подмигнула. - Аль, ты ведь слышала тоже? Да?

Я все еще не понимала, что находится за этой дверью, но выставлять подругу дурочкой не хотела, потому согласно кинула. Когда мужчина тяжело вздохнул и направился к двери.

- Сейчас посмотрю. Может, повара там забыли? Я же их выгнал впопыхах… - бормоча себе что-то под нос, Виктор Семенович торопливо откупорил дверь, а это оказалась огромная морозильная камера, размером как половина моей квартиры. Внутри было много стендов, так что мужчине пришлось войти внутрь, чтобы пройти между рядами, а мы с Леной остались у двери, ее придерживая. Стало жутко, что кто-то действительно мог остаться там внутри, ведь холод там стоял собачий.

- Нет тут никого, Лен! - отмахнулся мужчина с самого конца морозилки. - Бросай травку, иначе скоро инопланетян услышишь.

В одно мгновение Лена резко толкнула меня назад, а дверь - вперед, захлопывая ее крепко-накрепко, оставляя Виктора Семеновича запертым внутри.

Какие-то две секунды я просто таращилась на подругу, не веря в то, что происходит. Было настолько удивительно, будто это какой-то чертов сюр! Я все ждала, когда Ленка рассмеется и скажет «шутка!», выпуская отца на волю, но она просто нервно кусала ногти, думая о чем-то своем.

- Если выберемся отсюда сейчас, то успеем в клуб до курантов, - протянула Ленка, будто это все, что ее заботило в данный момент. А потом, несмотря на мой шок, схватила за руку и потянула к выходу. - Идем, чего стоишь? Проблем больше нет. Можно идти тусить, ехоу!

Я резко стряхнула ее руку, покачав головой. Нет, это не могла быть моя подруга. Она безбашенная, но не отбитая на всю голову. Или я так плохо ее знала?

- Лен, - прошептала я, вглядываясь ей в глаза. - Ты в себе? Немедленно выпусти Виктора Семеновича!

Она хмыкнула и надула губы, закатывая свои стеклянные глаза.

- И не подумаю! Он мне хочет весь Новый год испортить. Я что, дура ему, чтобы деньги все отдавать? - она поморщилась, рассматривая меня с ног до головы с жалостью. - Ты, конечно, милая, умная и все такое… Но я лучше вскроюсь, чем буду жить в твоей убогой хате с твоими унылыми родителями.

В глазах застыли слезы, а слова девушки ударили по лицу не хуже отрезвляющей пощечины. Я любила ее, но любовь эта была больная. Как к наркоману - пыталась помочь и поддержать того, кто этого не достоин и не оценит. В тот момент я решила, что хватит. Все. Нельзя спасти из пропасти того, кто сопротивляется.

- Выпусти отца! - рявкнула я, подходя к двери и начиная открывать замок. Подруга позади распахнула рот в полном удивлении, будто подобного противостояния от меня никак не ожидала. - Совсем уже с ума сошла! Хочешь разбиться на машине? Пожалуйста! Но не надо вредить тем, кто вокруг тебя. Виктор Семенович тут при чем? Он тебе все дал, забыла? А ты овца не благодарная…

Подруга резко и больно вцепилась мне в рукав, оттаскивая в сторону. Ее взгляд впечатался мне в лицо с лютой ненавистью, а голос казался пропитанным ядом насквозь:

- Правильная тут нашлась, да? - она выгнула бровь и рассмеялась. Я попыталась отбросить ее, но Ленка оказалась вдвое сильнее. Видимо, травка делала свое дело. Или то, что я была метр с кепкой, а она почти два метра ростом. - Все вы такие, пока дело до сути не доходит…

- Ты о чем? Кто «вы»? - с трудом мне таки удалось отпихнуть Лену и вернуться к замку морозилки. Девушка мне не помогала, но и мешать перестала. Пугало другое – Виктора Семеновича совершенно не было слышно, а это значило – звукоизоляция отменная. Ему не на пользу.

- Бедняки убогие, вот кто! - выпалила она, и эти слова буквально упали мне на голову тяжелым кирпичом. Я резко повернулась к Лене. Неужели она всегда была обо мне такого мнения? Мол, прибилась несчастная «бедная родственница»?! И это при том, что моя семья была типичная в нашей стране: звезд с неба не хватали, но и от голода не умирали. Это Лена, скорее, жила в другой реальности.

- Не веди себя, как сука, - прошептала я, чувствуя, как сердце обливается кровью.

Дверь, наконец, поддалась, и я с трудом распахнула ее, но не успела сказать слова, как Лена вдруг шикнула на ухо:

- Что-то ты сегодня за языком вообще не следишь. Охладись! - прежде чем суть сказанных ею слов дошла до моего мозга, она резко толкнула меня в спину, буквально заставляя упасть в холодильник и, прежде чем мои колени коснулись пола, я услышала пугающий звук – как закрывается замок.