Мой породистый британец - Пенелопа Уорд

– Я же не должен теперь жениться на тебе? – спросил я, придвигая к ней чашку чая.

– Жениться? С какой стати?

– Да хрен его знает.

Я откинул с лица прядь волос. Надо бы сходить к парикмахеру, да все никак не соберусь.

– Я уж было решил, что это такая американская традиция. Стоит мне увидеть женщину голой пару раз подряд, как она уже ждет от меня предложения.

– Ах ты бедняжка. Видимо, эти дурочки считают тебя таким даром небес, что не желают расставаться с тобой ни на один день.

– Интересная мысль, – ухмыльнулся я. – Мне-то всегда казалось, что они слегка не в себе. А тут получается, что это мои… мужские достоинства заставляют их терять голову.

Щеки Бриджит порозовели. Что ни говори, а дразнить ее – настоящее удовольствие.

– Не злись, детка, я просто шучу. Мне нравится смотреть, как ты краснеешь от смущения, – подмигнул я.

– Думаю, нам не обойтись без основных правил, – покачала она головой.

– Прекрасно, – я поднес к губам чашку с чаем. – Обожаю правила. А иначе какое удовольствие нарушать их?

– Я серьезно.

– Ладно, изложите мне ваши правила, мисс В.

– Во-первых, ты должен избавиться от привычки так разговаривать.

– Знаешь, я давно уже пытаюсь избавиться от акцента, но ваше произношение – это что-то!

– Я не про акцент, – рассмеялась Бриджит. – Просто избегай грубых словечек.

– Это каких же? – нахмурился я.

– Ты сказал «хрен его знает» и несколько раз упомянул про мой зад. В нашем доме это ни-ни.

– Ни-ни? – усмехнулся я.

– Прости. У меня восьмилетний сын, и я долгое время работала в педиатрическом отделении. Вот и привыкла говорить, как мамочка со стажем.

– Сколько тебе лет?

– Женщинам такие вопросы не задают.

– Если не ошибаюсь, – скрестил я на груди руки, – это было первое, о чем ты спросила меня в тот день, когда я избавлял тебя от крючка.

– У тебя хорошая память, верно?

– Ясное дело. Прошло три месяца, а я без труда смог опознать твою задницу.

Она снова покраснела.

– Возвращаюсь к правилам. «Задница» – тоже табу. Никаких грубых слов, или будешь класть деньги в ругательную копилку.

– Куда-куда?

Бриджит кивнула на кухонную стойку. В углу примостились две банки. На каждой из них была наклеена полоска скотча с надписью, выдававшей детскую руку. Та из банок, на которой красовалось «мама», была заполнена почти до половины. В банке с надписью «Брендан» лежала всего одна сияющая монетка.

– Это все идея моего сына, – вздохнула Бриджит. – Он снова оставил велосипед на улице, хотя я сто раз говорила о том, чтобы он убирал его в дом. В общем, велосипед украли, а я отказалась покупать ему новый. Я решила потянуть с покупкой до Рождества или до его дня рождения в надежде, что за это время он усвоит урок. Но Брендан – находчивый парнишка. Пару дней спустя я доставала из машины чистую посуду и не сразу заметила, что один стакан разбился. Порезавшись, я невольно выругалась. Пока я бинтовала палец, Брендан огорошил меня идеей с «ругательной копилкой». Сам он в последнее время регулярно огребает от меня за слово «сволочь», которое использует к месту и не к месту. В общем, мы договорились так: если моя банка наполнится быстрее, я покупаю ему новый велосипед. Если же его, то он без возражений идет стричься.