Серебряный лебедь - Амо Джонс

Мой безопасный пузырь блаженства недолговечен, поскольку «What's Your Fantasy» Ludacris’s сотрясает старинное искусство, которое висит у меня на стенах, своим глубоким басом. Я качаю головой, возвращаясь в комнату, где по-прежнему хранятся коробки со всеми моими вещами, которые еще не распаковала. Открываю дверь ванной, которая соединена с моей комнатой, и закрываю ее, прежде чем снять одежду, которую носила в школе. Скользнув в обжигающую, но успокаивающую струю воды, дважды умываюсь, прежде чем выключить кран и обернуть полотенце вокруг тела.

Выхожу из душа, когда вижу, что кто-то прислонился к дверному косяку другой комнаты, которая соединена с ванной. Из меня вырывается громкий крик, и я сжимаю полотенце вокруг своего тела. Я забыла об этой проклятой двери. Сейчас играет «Pony» Genuine’s, и я прищуриваюсь, глядя на высокого худощавого парня, стоящего передо мной со скрещенными на груди руками.

— Убирайся отсюда! — Указываю на его комнату.

Он посмеивается, его взгляд скользит по моему телу, и голова наклоняется.

— О, не стесняйся, сестренка. Я не кусаюсь… — Он усмехается. — Сильно.

Крепче сжимаю полотенце, осматривая его обнаженную грудь до того места, где гордо находится пресс из шести кубиков, с двумя мускулистыми руками, обрамляющими его торс. Большая татуировка в виде кельтского креста находится над его левой грудью, а справа у него растянулась татуировка с надписью.

Я смотрю на его лицо, где уголок его рта приподнимается в ухмылке. Кольцо в губе сбоку, и его глаза смотрят на меня, блестя озорством.

— Ты закончила трахать меня глазами, сестренка?

— Я не твоя младшая сестра, — шиплю я, сузив глаза. — Убирайся. Мне нужно переодеться.

— Ты не собираешься спросить мое имя? — спрашивает он, его гладкая, загорелая кожа светится в свете ванной, голубые глаза полны озорства. Он отталкивается от дверного косяка, о который опирался, и идет ко мне с огромным самодовольством, что может поспорить в развязности с самим 50 Cent. Его темно-русые волосы беспорядочно рассыпаны по всей голове, а рваные джинсы красиво свисают с бедер, демонстрируя ободок его трусов Phillip Plein. Он делает паузу, когда его грудь почти соприкасается с моей.

Потянувшись за зубной щеткой, он ухмыляется.

— Меня зовут Нейт, сестренка. — Он подмигивает мне, выдавливая зубную пасту на щетку, прежде чем его улыбка отражается в зеркале. Он засовывает зубную щетку в рот и ухмыляется.

Развернувшись, быстро выскакиваю за дверь. Что, черт возьми, это было? И я ни за что не стану делить с ним ванную. Взяв с кровати телефон, набираю номер отца. Когда звонок переходит прямо на его голосовую почту, я слегка рычу.

— Папа, нам нужно поговорить о моей жизненной ситуации — НЕМЕДЛЕННО!

Натянув узкие джинсы и клетчатый топ, расчесываю волосы и завязываю их в неряшливый высокий хвост. Надев кеды Converse, я направляюсь к двери. Как только открываю свою спальню, Нейт выходит из своей, все еще без верха, и все еще с этими греховными джинсами, свисающими с его бедер. Он мгновенно раздражает меня. Его самоуверенная ухмылка растягивается на губах, а бейсболка перевернута козырьком назад.

— Куда ты собралась?

— Не твое дело, — отвечаю я, захлопывая дверь своей спальни и раздумывая, не следует ли поставить на нее замок.

Продолжаю идти к лестнице, когда он подбегает ко мне сзади.

— Конечно, мое. Старшие братья должны присматривать за младшими сестрами.

Я останавливаюсь, разворачиваюсь на четвертой ступеньке и смотрю на него.

— Мы, — я делаю жест между нами, — не родственники, Нейт.

Это только делает его ухмылку шире. Он опирается на перила лестницы, и мой взгляд скользит под его бицепсом, где на коже тянется шрам. Он видит, куда я смотрю, и быстро скрещивает руки перед собой.

— Но раз уж ты спрашиваешь, — говорю я, спускаясь по ступенькам. Я поворачиваюсь к нему лицом и наклоняю голову, как только достигаю низа. — Я собираюсь пострелять.