Продана монстру - Марианна Кисс

– Господин Костильо, откройте, полиция!

Когда я повернул голову, вода полилась мне на лицо. Я раздраженно провел по нему рукой:

– Какого черта?

Виола испуганно отпряла и прижалась к стене. В глазах почти ужас.

Она, так же как и я не любит полицейских? А может даже больше чем я. Ведь в Испании они пытались выбить из неё правду обо мне. Я ещё не успел узнать какими методами. Надеюсь, на этот раз такого не будет.

– Будь здесь, – сказал я, вышел из-под душа и взял полотенце.

Быстро смахнул влагу, накинул белый гостиничный халат и пошел к двери.

– В чем дело? – крикнул я недовольно, не открывая двери.

– Откройте, полиция! – повторил голос и я не стал искушать судьбу, открыл дверь.

В номер сразу вошли трое, разошлись по комнатам. Один пошел к двери ванной.

– Туда нельзя, – протянул я руку.

На что этот человек остановился у двери, постучал и сказал:

– Одевайтесь и выходите.

Дверь открылась, вышла Виола. Тоже, как и я в белом гостиничном халате. Даже в нём она была прекрасна. Я видел очертания её стройного тела, как впрочем и все остальные тут же заскользили по ней взглядами.

Виола вышла и остановилась у стены, сцепив руки на груди. Это она хорошо сделала, иначе все эти люди могли бы рассмотреть её соски. И тогда, наверняка мой внутренний монстр пришел бы в ярость раньше чем положено. А этого допускать никак нельзя.

Я в чужой стране, а передо мной полицейские.

– Прошу объяснить, что тут происходит? – спросил я уверенным в своей правоте голосом.

– Господин Костильо, ваше нахождение в стране нежелательно. Пожалуйста, соберите вещи, сегодня вы будете высланы назад в Испанию.

– Какая причина? – недовольно глянул я на говорившего, явно главного.

– Ваша личность.

– Это же смешно. Вы себя слышите? Моя личность неугодна вашей стране? Вы сами себя слышите? То есть когда меня сюда впускали, моя личность была угодна? Как инвестора и бизнесмена, который собирается инвестировать в бизнес тут, в России. А через день моя личность уже стала неугодной. Что же случилось?

– Поступил сигнал от властей Испании о том, что возможно вы можете бежать от законного правосудия.

– О, это. Но ведь у правосудия Испании кажется не было ко мне никаких претензий, когда я вылетал.

– Это уже не наше дело. Власти Испании подали запрос и мы обязаны на него отреагировать. Как дружественная сторона. Сейчас вас сопроводят в аэропорт, откуда вы улетите дежурным рейсом, под надзором полиции.

Всё это время я смотрел на человека, с которым разговаривал, а потом кинул взгляд на Виолу и увидел, как она вытирает слёзы.

В этот момент я не знал, как быть, что сказать подойти к ней и утешить. Я сделал шаг, но человек, который стоял возле неё перекрыл мне дорогу.

– Собирайтесь и без глупостей, – а потом обернулся и кинул на Виолу такой взгляд, от которого мне стало не по себе.

За кого он её считает, кажется я догадываюсь.

– Сначала пусть она уйдёт, – сказал я.

– Не вы здесь ставите условия, поторопитесь ещё до аэропорта ехать.

Совершенно непонятно что это такое, но я решил лучше не спорить, чтобы они не надели на меня наручники. Тогда будет ещё хуже.

Я открыл шкаф, достал одежду, обернулся, они все стояли и смотрели на меня.

– Может, вы отвернётесь?

– Минуту, – один подошел к шкафу, прощупал одежду, как будто я буду вот так просто держать в карманах пистолеты или ножи.

– Вы думали у меня там оружейный склад?– усмехнулся я.

– Пошути ещё, – грозно сказал мужчина и отошел.

Я оделся, пригладил мокрые волосы, достал сумку, с которой приехал. Обернулся и остановился. Посмотрел на Виолу, а она просто стирала набегавшие на щёки слёзы.

– Я приеду за тобой, – сказал я, – через год.

Она улыбнулась сквозь слёзы и кивнула.

– Ну всё хватит разводить, – подтолкнул меня человек в штатском.

Так хотелось развернуться и дать ему по морде.

– Можно хотя бы попрощаться? Люди вы или кто?

– Я тебе сейчас покажу…

– Сергеев! – оборвал на полуслове главный, – пусть попрощается, чего уж там.

Сергеев отошел, и я подошел к Виоле.

Я пытался запомнить её лицо, её глаза, волосы. Она тронула меня мокрыми пальцами и на рубашке осталось мокрое пятно. Виола потянулась, привстала на цыпочки. А я нагнулся и поцеловал её сладкие губы.