Сын для миллиардера - Дана Стар

Я едва не сошёл с ума…

Обессилев, навалился спиной на стену и сполз по ней вниз, накрыв лицо руками.

За что мне такие мучения?

Как вдруг услышал щелчок замка, шаги и знакомый, басистый голос.

— Артур Ринатович!

Подрываюсь, видя перед собой упитанного мужчину в белом халате с выразительными глазами, но серьёзными чертами лица. Это Виктор Геннадиевич — заведующий отделением.

Он смотрит на меня так, будто собирается убить наповал, вместо оружия используя слова. И низким, сочувствующим тоном произносит:

— Мы сделали всё, что могли…

На сердце леденеет, я хватаюсь за стену, словно весь мир опрокинулся вверх дном.

— Что…

И да, клянусь, у меня едва ли не произошёл инфаркт, если бы мужчина мгновенно не уточнил.

— С Милой всё хорошо. С малышом тоже. Организм очистили, токсин вывели, так что опасность миновала. Повезло, что вы так быстро приехали. Ещё пару минут, и ситуация стала бы критической, беременность сохранить бы не удалось, — врач опустил взгляд.

Фух, чтоб тебя! Виктор Геннадьевич!

Нельзя же так пугать, начиная диалог с подобных слов.

Меня отпустило.

Я глухо выдохнул, проведя руками по волосам.

Давно не испытывал столько паники, столько эмоций, адреналина.

— Можете пройти к ней в палату, — любезно открывает передо мной дверь, приглашая следовать за ним.

На деревянных ногах, которые я вообще, блин, не чувствую, я двигаюсь по светлому коридору отделения, останавливаюсь напротив палаты с небольшим стеклянным окошком. Заглянув в него, вижу своего ангела.

Внутри всё скручивается морским узлом при виде такой душераздирающей картины. Ненавижу больницы!

“Всё хорошо, Артур! Всё ведь хорошо! Мила в безопасности. Выдохни. Будет тебе уроком, идиот!” — пытаюсь успокоить самого себя, но меня пока ещё не до конца отпустило.

Мила спит. Лежит на спине, на современной больничной кровати, рядом суетятся медсестры, проверяя капельницу и показатели приборов.

Сейчас она выглядит намного лучше. Больше не такая бледная. И её личико не скованно болью. Она расслаблена. Отдыхает… Слава богу!

Жутко за неё переживаю, чтобы самому стало легче, я поворачиваюсь к Виктору Геннадьевичу, ещё раз уточняю:

— Спасибо вам! Спасибо за профессионализм и оперативность! Я отблагодарю всех специалистов, которые занимались моей девушкой, очень щедро, не сомневайтесь. А вас — особенно. С ребёнком точно всё в порядке?

— Точно. Мы сделали УЗИ. Тонус был повышен — существовала реальная угроза потери плода. Но мы её предотвратили.

В глазах опять панически потемнело. То, что я сейчас испытал — не передать словами. Ощущение такое, будто ты прыгаешь из самолёта с парашютом, а он не раскрывается.

— Причина! Назовите мне причину этого всего! — яростно требую, сжимая кулаки.

— Пока сложно сказать. Но это сто процентов отравление. Анализы будут готовы через несколько минут. Можете войти внутрь палаты, только наденьте халат и бахилы.

Киваю. Набросив на плечи халат, медленно, словно боясь, что Миле может в любой момент стать хуже, я подхожу к её кровати.

Малышка…

Невозможно на неё смотреть без горечи во рту и убивающего чувства вины. Наверно я никогда не смогу от него избавиться. Всегда буду помнить этот паршивый вечер. Свою самую худшую в жизни ошибку.

Присаживаюсь на стул, стоящий рядом, накрываю своей рукой хрупкую, кукольную ручку. Очень тихо и нежно шепчу:

— Мила… Прости меня. Прости… Не ожидал, что случится нечто подобное.

Ягодка спит.

Даже сейчас, находясь в больнице, истощённая и измученная, она кажется мне самым прекрасным созданием на свете.

Не знаю точно, сколько я вот так вот просидел возле её кровати, но я ни на секунду не отпускал её руку. Держал пальцы на пульсе. Боялся до одури, что её сердце вдруг перестанет биться. И постоянно с ней разговаривал.

— Я. Тебя. Люблю.

Неожиданно сорвалось с моих губ, и приборы радостно пиликнули. У Милы участился пульс. Всего лишь на долю секунды! Вот это да! Неужели она не спит, притворяется? Хулиганка! Очнется, как нашлёпаю паршивку по её сочной заднице! Чуть в могилу меня не свела… Нельзя же так пугать! А сейчас что творит? Будто нарочно провоцирует наговорить ей кучу комплиментов!

Я мягко улыбнулся, провёл ладонью по пышным локонам, размётанным по подушке. Реснички Милы трепыхнулись. Я заметил интересную вещь, как только я говорил ей что-то приятное — приборы бесновались.

Я уже почти расслабился и успокоился, ведь я чувствовал в своей руке её тёплую ладонь, видел, как спокойно поднимается и опадает её грудь, как на пухлых губах появилась лёгкая улыбка, а на щеках румянец, как вдруг в палату постучали. Нас навестил Виктор Геннадиевич.

— Артур Ринатович! Анализы готовы.

Я напрягаюсь. Прежнее настроение тотчас же возвращается, а с ним желание бомбить и крушить, до тех пор, пока не найду мразь поганую, осмелевшую причинить вред моему самому ценному.

Резко поднимаюсь со стула, оборачиваясь.

— Говорите!

— Это яд.

Блять!!!

Внутри меня проснулся дьявол.

Случилось то, чего я опасался.

Стать неуправляемым…

Выпустить наружу свою вторую сущность, которую я, нахрен, сам боялся.

— Что за яд?

— Пытаемся выяснить. Но это точно не просрочка и не кишечная инфекция.

— Я понял, — быстро чеканю, покидая палату. — Мне нужно срочно уехать.

Вытаскиваю из кошелька приличную пачку купюр и засовываю Геннадьевичу в карман халата.

— Прошу, позаботьтесь о Миле. Я на связи. Звоните если что.

— Обязательно. Можете на нас положиться. Как только пациентка придет в себя, мы обязательно вам сообщим.

* * *

— Что она ела, что пила! Отвечай! — я со всей силы встряхнул официанта за шкирку. Того самого, который обслуживал столик Милы.

— Сок яблочный и блюдо дня — молекулярную кухню, — заикаясь мямлил тот, выпучив глаза от страха.

— Кто следил за едой?!

— У нас всё тщательно п-проверяется… — в разговор вмешивается Жириновский. Жирдяй еле-еле стоит на ногах. Выглядит никакущим, словно похудел килограмм на десять за несколько часов. Мои ребята конкретно его так отдрючили. Мне кажется, с завтрашнего дня он уйдёт на пенсию, а слово “бизнес” станет для него страхом номер один.

— Ты понимаешь, что мою девушку отравили! Отравили в вашем заведении! Она беременна! И если с ребёнком что-то случится, я вас всех в порядке очереди перестреляю как собак!