Отвернись. В плену у зверя - Кира Райт

С тех пор они ненавидели нас ещё больше. Мы знали, что они даже ведут переговоры с посвящёнными людьми, чтобы в лучшем для них случае уничтожить нас всех, в худшем – изгнать с этой территории, заставив скитаться.

Поэтому отправить ко мне девчонку было довольно хитро.

Даже если ей ничего не удалось бы узнать, то забрав её у моего зверя, можно превратить меня в беспомощного послушного котёнка. И вот я получил подтверждение того, что моя пленница не так уж и невинна, как хотела бы казаться.

Да и уж слишком много совпадений. И работала она с ними, и деньги получила, и в лес пришла именно тот, где жил я, и совершенно случайно оказалась моей парой, вынудив своими побегами поставить ей метку…

Но это было ещё полбеды.

Препараты, которые до этого мне удалось вытащить из лаборатории, заканчивались. Я отдал приказ добыть ещё, сняв довольно крупную сумму с общего счёта. Конечно, это заметил Эрнард. И наорал, что вместо того, чтобы заняться делом, я развлекаюсь. А ещё, что я никогда прежде не был таким отмороженным, как сейчас.

Конечно, я психанул.

И вспомнил, что и правда давненько не «развлекался». Спасибо за идею. Вообще я не любитель всяких там заведений, но меня душило то, что лежало в черной папке, полученной от нашего безопасника. Хотелось тоже кого-нибудь разорвать.

И всё из-за неё!

Выпил, хотя обычно алкоголь на меня действовал так себе. Но видимо из-за того, что оборот был подавлен, сегодня я довольно быстро перестал соображать нормально. К тому же прямо перед этим вколол себе предпоследнюю дозу. Что делать дальше, если больше найти не получится, не представлял. И все в совокупности мне сорвало крышу.

По приезду домой услышал от кого-то из охраны, что садиться за руль в таком состоянии было недальновидно, и конечно, не сдержался.

Ударил.

И получил в ответ.

Драка вышла на славу, мне даже удалось спустить пар. Частично.

Но когда нас растащили, и я ввалился в свою комнату, почувствовал, как девка зовёт меня. Снова. Ощутил её возбуждение. Вспомнил её глазами зверя… Как он называл её ласково «самочкой», как любовался ею, как был к ней привязан и чувствовал угрызения совести, если причинял ей боль… Да она ещё не того заслужила!

И крышу сорвало окончательно.

Ещё в баре я думал подцепить себе девчонку на ночь, но пришлось отказаться от этой идеи, потому что на какую бы красотку я не смотрел, у меня просто не вставал. В голове всплывали картинки, как прижимаю эту к себе спиной, а она сопит рядом… Тварь!

В итоге я был взбешён, пьян и не удовлетворён. А тут предательница под боком, которой неймётся увидеть мой член…

Дальше всё как в тумане.

Я чувствовал её запах, затуманивающий мне мозги, ощущал её послушное тело, а в ушах слышал вой зверя. Он тоже хотел, но не так. Она просила остановиться, но я уже понимал, что не могу. Возможно даже сказал это вслух. Её запах сводил с ума. Мне хотелось ещё больше её…

И нет. Уже не наказать.

А получить опровержение. Забыться с ней. Будто это всё неправда. Будто она правда просто моя пара, а не подосланная шлюха…Почувствовать то же, что я ощущал в воспоминаниях. Поверить ей… ЗАСТАВИТЬ её быть моей женщиной, а не чужой шпионкой...

Блядь! Сам не понимал, почему мне этого так хотелось, но сопротивляться не получалось.

И всё же когда я взял её, даже сквозь боль, которую ощущал от того, что мой зверь был категорически против, облегчение не пришло. Я сам едва не выл. Ирбис метался внутри, а мне хотелось выть снаружи.

Я знал! Знал, что будет так. Что всё ложь! Тогда почему мне так хреново? Почему? Чтобы не удавить её, собирался уйти…

А потом просто отключился.

И пришёл в себя уже только утром, рядом с девчонкой.

Она так жалко жалась к моему телу, что я сразу вспомнил вчерашний вечер. А точнее – ночь. Не всю. Но самое интересное и то, как потом её обхаживал мой мартовский кот. Ну и конечно, то, почему всё произошло вот так.

Видимо почувствовав изменения во мне, она быстро отползла в сторону, глядя волком (надо же, как к месту пришлось сравнение). Я усмехнулся.

– Что, сдулся твой защитничек?

Только позлорадствовать не успел. Её глаза наполнились слезами, а нижняя губа задрожала. И даже, когда она её закусила, лучше не стало... Мне почему-то было неприятно видеть её такой. Разбитой. Будто она потеряла кого-то очень близкого сейчас... Лгунья!

Или может, правда, ей нравится мой зверь? Иначе она достойна Оскара, не меньше...

– Ты чего?

– Теперь ты всегда будешь мучить меня?

– Мучить?

– Да… То, что ты делал сегодня ночью…

– Прекрати притворяться, что тебя это задевает. К нему ты бежала сама, а тут…

– Это другое.

– Разве? Даже если хрен один и тот же?

– Не злись, ты меня пугаешь.

– Так успокой меня, ты же знаешь один хороший способ.

Она отпрянула, ещё сильнее прикрываясь одеялом. Будто есть там что-то, чего я не видел. Старался сохранить хладнокровие, но по её щекам побежали ручейки слез. И это не по мне, по нему она плачет…

Я вдруг понял, что даже если она ненавидит меня, даже если пришла с другой целью ко мне, то к нему она, похоже, правда привязана… И это укололо.

То есть я для неё – лишь задание, а по моему зверю – животному, по сути, она льёт слезы? Вот как…

И всё же это открытие заставило чуть смягчиться.

– Эй, послушай...

– Я не «эй»! – закричала вдруг она. – Я Мия! Я человек! Живой! Я чувствую! В отличие от тебя... Хватит. Зачем ты это всё делаешь?

И в её голосе помимо истерики было что-то ещё. Что-то, что задевало меня, несмотря на то, что я узнал о ней.

– Послушай... Мия. Я вчера немного выпил, и не собирался так тебя...

– И всё же изнасиловал.

– Ты дура? Сама же со мной трахалась. Что ты несёшь? Я просто взял своё! Может не так, как хотелось бы тебе...

– Я не твоё. И ты не можешь меня «брать», когда вздумается!

Она плакала навзрыд.

– Ты же спишь с ним, а меня считаешь насильником. У нас одно тело, ничего? Ты моя пара. О каким насилии может вообще идти речь?

– Если я не хочу близости, а ты настаиваешь, то кем бы ты мне ни был, а ты мне никто, это насилие.

– Ты хотела!

– Не с тобой!

Её наполненные слезами глаза заставили меня почувствовать себя так, словно я последняя мразь…А то, что я ей никто, понял ещё вчера после прочтения папки. И это напоминание вновь царапнуло.

– Успокойся, и так голова трещит.