Его любимая девочка - Татьяна Михаль

— Артур Маркович предупредил нас, что вы постараетесь избавиться от лекарства, которое он вам дал. Мы внимательно следили за вами, Елена Анатольевна. Наши видеокамеры чётко передают не только картинку, но и звук. — Она помогла мне встать, так как я едва не упала со стула и повела в дом. — Вы сейчас немного поспите, часика два, а когда проснётесь, почувствуете себя очень хорошо.

— Нннне… я ньее хо-чу-у-у… — промямлила еле-еле.

— Всё будет хорошо, — сказала она вдруг ласково. — В этом доме вы в безопасности, Елена Анатольевна. Артур Маркович лишь заботится о вас. Он вас очень любит. А вы любите его.

Меня резко начало клонить в сон.

Я пыталась бороться с собой, но препарат, что подмешала мне в сок эта гадюка, начинал активно действовать, заражая собой каждую мою клеточку.

У меня начал замедляться пульс…

Возможно, расширялись зрачки…

Деревенел и переставал ворочаться язык…

По всему моему телу разливается лёгкость и сладкая приятная нега…

В голове установилась звенящая пустота…

— Вы в безопасности, Елена Анатольевна… Всё хорошо…

«Вы в безопасности…»

«Вы в безопасности…»

«…в безопасности…»

Я в безопасности.

Я парю и мне очень хорошо.

* * *

Елена

Когда я проснулась, то чувствовала себя больной и невероятно слабой, будто у меня только-только началась простуда.

В желудке было некомфортно и казалось, что меня вот-вот вырвет.

Что со мной?

Села в кровати и медленно обвела комнату взглядом.

Было что-то смутно знакомое в этом помещение, но только, что именно?

Медленно покачала головой и поморщилась. Тошнота усилилась и начала болеть голова.

Зажала пальцами виски и надавила на них. Вдобавок стала глубоко и медленно дышать.

Постепенно боль и тошнота ослабли.

Поднялась с кровати, поёжилась от прохлады, так как была полностью обнажена, надела халат, что лежал в изножье кровати, и прошлась по комнате.

Ничего не понимаю.

Знаю, что это моя спальня, но в то же время, отчётливо ощущаю какую-то неправильность.

Я застыла. В голове царил такой бардак, что я не сразу вспомнила недавние события.

Похищение.

Джанабаев.

Планы на побег.

Мне что-то подмешали в сок.

— Анна Петровна, — посипела я, вспомнив её слова.

Вспомнила всё то, что произошло со мной, всё то, что делал со мной Артур.

Я прошла в ванную и недоумённо застыла перед зеркалом.

На меня смотрела уставшая и бледная девушка. Взгляд был потухшим и немного удивлённым.

Что я с собой сделала?

Почему всё время воюю с ним?

Я почувствовала себя полной дурой.

— Я ведь в безопасности рядом с ним, — прошептала своему отражению. Эти слова показались мне правильными, но внутри обитало совершенно другое ощущение, что всё совершенно не так.

Включила воду и умылась.

Сколько я спала? Час? Два? Или сутки?

Вернулась в спальню и посмотрела на часы.

Четыре часа дня.

Снова села на кровати и начала пальцами сдавливать голову.

Что-то было не так.

Что-то было неправильным.

Почему я все дни так рьяно боролась и хотела выбраться отсюда?

Почему сейчас я чувствую совершенно другое?

Мне хорошо. Мне не хочется никуда убегать. Не хочется ни о чём думать.

А ещё, мне отчаянно захотелось увидеть Артура и ощутить всё то, что он совсем недавно делал со мной. Захотелось заняться с ним сексом.

Я буквально ошалела от своих мыслей и желаний, особенно от того, что они показались мне такими правильными.

Да, всё верно, я была такой эгоисткой, требовала меня отпустить и не оценила того, что Артур меня полюбил. Он похитил меня как настоящий мужчина. Сделал своей и только своей женщиной.

Но при этом мне невыносимы были эти мысли!

Застонала вслух и тряхнула головой.

Я ещё сохраняю рассудок и соображаю.

Это не мои мысли. Не мои. Это действие того вещества, которым меня опоили.

Но почему именно такая реакция?

Какая разница… Главное, что мне тут хорошо…

Нет, нет и нет! Я не должна думать о том, что мне тут хорошо! Мне плохо здесь и я должна немедленно бежать!

Я часто-часто задышала.

Если мой разум так быстро поддался влиянию того вещества, то что будет, когда меня начнут опаивать им каждый день?

Мне стало дурно.

Я превращусь в марионетку в руках Джанабаева.

И снова это ощущение расслабленности и не мои мысли, что я должна прекратить думать о побеге.

Здесь хорошо. Здесь безопасно.

Застонала и начала метаться по комнате, как загнанный зверь, из угла в угол.

Контролируй себя, Лена! Не позволяй своему разуму предать тебя!

Внезапно я услышала шаги. Открылась дверь и в спальню зашла Анна Петровна.

— Елена Анатольевна, — произнесла она моё имя, будто проверяла, помню я его или нет. — Как вы себя чувствуете?

Первой мыслью было закатить скандал, но спохватившись, сглотнула и медленно, продумывая каждое слово, произнесла:

— Чувствую себя… странно… Меня тошнит… и… голова немного болит… Но… при этом, — развела руками. — При этом, мне почему-то хорошо…

Анна Петровна посмотрела мне в лицо долгим взглядом, словно пытаясь понять, лгу я или нет, но потом, удовлетворённо кивнула и, улыбнувшись, сказала:

— Ничего. Тошнота и головная боль возникают с непривычки. Со второй дозы лекарства вас больше не будут беспокоить никакие боли, и тошноты не будет.

— Угу… Поняла… — проговорила еле слышно, едва удержав свои руки, чтобы не сжать их в кулаки.

Я боролась со своим состоянием и не позволяла синтетической гадости взять надо мной верх!

— Несмотря на тошноту, вам всё равно нужно поесть. Обед накрыли также на террасе. Может, у вас будут другие пожелания, где пообедать? — спросила она.

— Нн… нет. Я там буду… обедать, — сказала в ответ.

— Хорошо. Рекомендую также одеться тепло, — произнесла она и собралась уходить.

— Анна Петровна? — позвала её.

— Да.

— После обеда я хочу осмотреть дом. Вы покажете мне его?