Предсвадебный любовник - Агата Лав

Я отвожу глаза и не понимаю, как наш разговор набрел на тот факт, что мне нужна помощь. И он предлагает ее… Мне? Почему? Он же толком не знает меня, кто я для него? Соседка и невеста Леши, с которым у него явно формальные отношения с щепоткой нехороших подозрений со стороны Владислава. И он только что признался мне, что я напоминаю ему одну девушку. Черт, я же прекрасно понимаю какую именно, тут не надо быть очень сообразительной и проницательной особой, чтобы умножить два на два.

— Почему ты думаешь, что та девушка в беде? — я смотрю на свои руки, которыми обвожу диагональный шов на джинсах.

Владислав недолго молчит и я готова спорить, что мужчина внимательно изучает меня и еще делает какие-то выводы, а потом начинает говорить спокойным тоном с покровительствующими нотками. Они безумно идут его зрелому голосу и помимо моей воли уговаривают открыться ему. Признаться в той самой беде, которую он оказывается чувствует, когда встречается со мной в номере.

Как же я должно быть запутала и замучала его… Ведь он думает обо мне, вон как сжал руль, что тот пошел тугой гармошкой, и задышал недобро, когда заговорил обо мне же, но в роли тайной любовницы. У меня самой идет голова кругом от запутанной ситуации, в которую я угодила, а он должно быть проклинает тот день, когда согласился на встречу в Royal Inn.

Столько загадок и дурацких правил. Моего упрямства, черт возьми, с которым он удивительно мягко обращается, словно боится спугнуть меня. Может быть, дело как раз в этом. Он же спрашивал меня о муже в переписке, решив, что я скрываю лицо из-за его наличия и боязни неприятностей в будущем. Я ничего толком не ответила, и он мог решить, что девушка избегает неприятной темы. Что он еще должен был подумать? Ведь это до ужасного логично — идут искать тепло и ласку на сторону, когда не могут найти всего этого дома.

Я и искала. И как раз не находила дома. Хотя тогда даже предположить не могла, каким адом является мой дом с Лешей на самом деле.

Леша…

Владислав знает что-то нехорошее о нем и поэтому ходит вокруг меня, беспокоясь. Поэтому? Он все-таки не собрал пазл или, наоборот, намекает, что собрал и ждет моего хода? Хотя, с другой стороны, он мог только что на моих глазах положить первый кусочек рисунка на правильное место. Он почувствовал, что мы похожи с той девушкой, и это своего рода его первое прозрение. У меня те же проблемы, что у нее, и что-то еще, неосязаемое и едва уловимое. И ладони, если он запомнил их тогда.

— Предчувствие, — произносит Владислав тихо. — Она как будто хочет сказать что-то важное, но боится. Или сомневается.

— Например, что?

— Что у нее нет сил справиться с тем, что происходит в ее жизни.

Он выбирает столь точные слова, что у меня всё сжимается в груди.

— И этим я похожа на нее? — я все же поворачиваю голову и смотрю на его лицо, правда, не в глаза, тут я малодушничаю, но я любусь его волевым подбородком и жесткими по-мужски красивыми губами.

— Леша бьет тебя?

Ох.

Столь прямого вопроса я не ожидаю и шумно выдыхаю, замечая, как темнеют от злости глаза Владислава. Я все же смотрю в них и замечаю, что в них крепкими волнами плещется желание что-нибудь разбить вдребезги. Желательно, чье-нибудь лицо.

— Нет, — я качаю головой. — Он бил бывшую жену?

— Я не видел, — честно отвечает Владислав. — Но она выглядела как женщина, которой не хочется возвращаться домой. Не хочется, но приходится. Бледная и запуганная, нервная..

— Как я тогда в лифте?

— Да, — мужчина разворачивает корпус, чтобы лучше видеть меня. — Настя, ты можешь рассказать мне.

Все-таки не узнает. Половина правды, до которой он дошел, надежно закрывает собой вторую половинку. Он не может помочь незнакомке, которая закрылась от него на сотню надежных замков, но хочет всем сердцем хотя бы помочь другой девушке в похожей ситуации. Мне даже кажется, что он так взвинчен, что еще чуть и ему будет плевать на мое согласие. Он просто-напросто сделает всё, что считает нужным. Заберет из злополучной квартиры и разомнет, на, наконец, кулаки об Лешину челюсть. Он и так долго сдерживался, боясь натворить непоправимых резкостей с незнакомкой, что у него не осталось ни терпения ни вкрадчивых речей.

— У меня мама болеет, — произношу я на одном выдохе и замолкаю, чтобы вслушаться в повисшую тишину.

Неужели, я решилась? И сказала это вслух?

— Он шантажирует тебя? — мужчина сразу улавливает суть и наклоняется ко мне еще ближе. — Угрожает?

— Мне нужны деньги на лечение, а ему — послушная жена.

Он так близко. Почти вплотную. И не узнает…

— Речь о больших суммах, я так понимаю, — продолжает Владислав, справившись с брезгливой оторопью, которая исказила его лицо, когда он услышал о методах Леши.

— Для меня огромных.

— У тебя есть чеки? Ее карта, план лечения? Любая конкретика, чтобы я мог разобраться.

— Да, — я коротко киваю и закрываю лицо руками, не веря, что всё это происходит со мной.

Я чувствую, что ситуация начинает разрешаться. В заботливом голосе Владислава буквально слышится обещание всё исправить и вернуть мне спокойный сон. И так просто, само собой… Я не знала, что делать, а оказалось нужно было всего лишь выйти из дома и повстречать его на улице. И вот он, рядом и протягивает руку, чтобы помочь.