Лживая жена моего отца - Юлия Шевченко

— Ваш заказ, — официантка приносит десерт и бутылочку с молоком. — Не нужно денег, — останавливает меня, едва я лезу в сумку за кошельком. — Константин Денисович уже все оплатил, а также приготовил для вас ужин навынос и подарки для Лекса.

Марта, постоянно меня обслуживающая, ставит на стол фирменный пакет ресторана с какой-то едой в контейнерах и два пакета явно с игрушками. Мило мне улыбается, чуть взлохматив волосы сыну, и подходит к новым посетителям, дабы принять заказ.

Пару секунд смотрю на «сюрприз» как громом пораженная, пытаясь заставить колесики в голове крутиться в нужном направлении. Сама не знаю, сколько времени провела в задумчивости, но из этого транса меня выводит легкое покашливание за спиной и маленькие ручки в волосах.

— Лекс, ты оторвешь маме… — слова застревают в горле, когда я оборачиваюсь и вижу перед собой… Олега Шведова, с любопытством разглядывающего своего внука.

Ведь при взгляде на мальчика не возникает никаких сомнений, кто его настоящий отец. Александр вылитый Габриэль в младенчестве. Черты лица ему достались от чертового итальянца, что неимоверно меня злило первое время.

Доходило даже до истерики, когда я не хотела подходить к собственному ребенку, рыдая в ванной комнате на полу и прижав к груди колени.

— Привет, — с трудом говорю, прокашливаясь пару раз.

Голос охрип, а в горле ком стоит, сердце бьется сильнее во стократ, а глаза щипать начинает. Вся моя вновь обретенная сила исчезает на глазах. Прошлое меня настигло в самый неожиданный момент.

— Здравствуй, Юлия, — бывший муж садится напротив, не спуская глаз с Лекса. — Не думал, что ты сюда перебралась, — подмигивает малышу, протягивающего к нему свои маленькие ручки.

Сын точно чувствует, что рядом с ним дед сидит, поэтому не ощущает никакой опасности. Чего не скажешь обо мне. Я готова защищать ребенка ценой собственной жизни, пусть и от родного для него человека. Если обидят мою плоть и кровь, тигрица во мне выпустит когти и наброситься на недоброжелателя.

— Странно здесь тебя видеть, — пересаживаю Лекса в коляску, скрыв от Шведова, и отдаю плюшевого медведя, которого он тут же прижимает к груди и что-то лопочет на непонятном языке.

— Мы снимаем фильм в этих местах, — с грустью в голосе. — Это мой внук?

Не удержался. Задал главный вопрос, к моему великому удивлению, даже не разозлился, потребовав взять внука на руки.

— Да.

Короткий ответ повисает в воздухе, заставив нас обоих затаить дыхание, глядя друг другу в глаза. Возможно он, как и я, пытается разглядеть перемены, произошедшие за эти два года.

И если я практически не изменилась, только убрав откровенные наряды подальше в шкаф, то Олег все-таки стал совсем другим. Мешки под усталыми глазами, чуть-чуть не здоровый цвет лица, небольшая седина в волосах. Кажется, что он похудел килограмм на десять, костюм вон практически на нем висит, а руки дрожат.

— Полагаю, Габриэль, ничего о нем не знает? — откидывается на спинку стула, вытирает пот со лба и кашляет в кулак. Похоже, тот инфаркт подорвал его здоровье, а возможно и режиссерскую карьеру.

— Нет, — сглатываю ком в горле и сцепляю руки в «замок». Пульс ускоряется, как при долгом беге, а ноги дергаются под столом как у припадочной.

Да уж, не таким я себе представляла поход в кафе с сыном и встречу с подругой. Судьба точно та еще сука, раз в Подмосковье столкнула двух людей из прошлого. Кто бы мог подумать, что сам господин Шведов покинет центр Москвы ради поездки в глухомань.

— Он вылитый Габриэль, — мечтательная улыбка трогает его губы. Должно быть, Олег вспоминает моменты с маленьким Росси. — Жаль, Россана не дожила до этого дня.

— Как и мои родители.

Мне кажется, или на его лице промелькнула тень боли и сожаления? Олег морщится от моих слов, словно я резанула его ножом, оставив глубокую рану не только на коже, но и внутри тела.

— Юль, я…

— Мне нужно идти, — забираю пакеты, которые еле в руках помещаются и толкаю коляску на выход из кафе, оставляя позади Олега. Точнее я так думаю.

— Позволь мне тебе помочь, — придерживает для нас дверь, выскакивает первым на улицу и буквально вырывает пакеты из рук. — Ты на машине?

Такой прыткий, а в кафе чуть ли на зомби не был похож.

Какая-то невидимая сила заставляет меня утвердительно кивнуть и отдать ему ключи от синего Пежо, стоящего совсем неподалеку. Именно туда бывший муж загружает пакеты, после чего подходит к нам и опускается на корточки перед Лексом.

Часто-часто дышу, насыщая легкие кислородом и моргаю, чтобы избавиться от непрошеных слез, уже текущих по щекам. Душа разрывается на части. С одной стороны, нужно его оттолкнуть. А вот с другой, Олег ведь ему дедушка, а значит может…

— Отойди, пожалуйста, — еле слышно шепчу, но Шведов меня понимает. — Мы не нуждаемся…

— Я рад, что ты сохранила ребенка, Юлия, — поднимается на ноги, отряхивая брюки. — Хотя тебе, должно быть, тяжело это далось. После того, что мы с Габриэлем…

— Не. Смей. Произносить. Его. Имя, — рычу как раненный зверь, ощущая, что зажившая рана на сердце опять кровоточит. — Он не имеет к нему никакого отношения. Лекс — мой сын, — ору на всю улицу, пугая мимо проходящую парочку. — Мой! — показываю сама на себя сжатым кулаком.

Пора уже прекращать эту бессмысленную встречу. Плевать, что Полина задерживается, нужно ехать домой. Бежать от Олега, дабы вновь не поддаться воспоминаниям о жизни в его особняке.

— Габриэль завтра приезжает, — для равновесия упираюсь ладошкой в капот машины. — Расскажи ему, Юль. Он должен знать о сыне, — слышу звук отъезжающей машины сквозь гул в ушах.

Не замечаю появления Полины с красной коробочкой в руках, никак не реагирую на плач Лекса, просто нахожусь в какой-то прострации, упав коленями на грязный асфальт, почувствовав острую боль в груди, как будто сотни маленьких иголочек вонзаются в тело.

Два года легкого бриза превращаются в разрушительный ураган.