Исповедь блудницы - Катя Лоренц

– Что вы стоите? – обращаюсь к этим дуболомам. – Помогите мне!

– Мы не можем пойти против вашего хозяина.

– Что, ополоумели что ли? Какой хозяин?! Ау! Рабство отменили! У нас демократия!

– Не у рабынь, – безапелляционно заявляет громила.

– Поболтала? – Мэтью держит меня за талию, прижимаясь со спины. Убирая прядь черных волос, выбившуюся из-под дурацкой маски кошки.

– Ты идиот? Отпусти меня!

– Ну, чего ты ерепенишься, кошечка?

– Я расскажу все Доминику, и он изобьет тебя еще хлеще, чем тогда, – пытаюсь ударить его по ноге шпилькой, но он уворачивается.

– Доминик несколько занят сейчас. Слышишь стоны? Оргия началась, – я замираю, не в силах сделать вдох. И то, что я чувствую, не смирение и желание поплакать, свернуться калачиком, во мне плещется неразбавленная ярость.

Мэтью толкает меня в первую попавшуюся дверь. Комната похожа на ту, где я была раньше, на крючках висят разные приспособления, со многими меня познакомил Доминик.

– Закончим то, что начали тогда? – Мэтью расстегивает брюки, снимает рубашку.

И что, Адель? Сколько ты еще будешь трястись перед всеми подряд? Все ждешь, что кто-то придет и спасет твою задницу? Везет же мне на уродов? То отец, то вот этот, возомнивший себя господином. Может пора постоять за себя самой?

– Позвольте, господин, я сама выберу, – изображаю покорность, скромно опуская ресницы. Мэтью довольно скалится.

– Сделаю тебе такой подарок, за послушание.

– Благодарю, – снимаю с крючка кнут.

– Вау, Адель! Прекрасный выбор. Хорошо с тобой Доминик поработал.

До кнута у нас не дошло.

Он такой красивый, длинный хвост волочится по полу, будто змея, рукоятка идеально ложится в руку, запах свежей кожи.

– Давай, ложись. Сейчас ты у меня за все ответишь, – ага, разбежалась!

– Ты знаешь Стейси?

– Что, дошло? – ухмыльнулся Мэтью, зачесывая назад волосы. – Да, она моя нижняя. Была.

– После Доминика? Привык подбирать за ним?

– А ты не охренела? Вставай на колени! Сейчас тебя проучу! – меня эта фраза окончательно взбесила. И тот день, в гладильной, я не забыла. Как унизительно быть беспомощной, с перетянутым кожаным ремнем ртом. Понимая свою ничтожность.

– Сейчас ты у меня встанешь! – подняла руку с кнутом вверх, другой придерживая за конец, чтобы по неопытности себя не огреть, и опускаю ему на грудь. Мэтью вопит, трет красный след на груди.

– Пропуск доставай! – наношу еще удар, он поворачивается, удар приходится по спине.

– Ополоумела, что ли!

– Я не подчинюсь такому слабаку, который пытался меня изнасиловать и сейчас решил повторить! Ты ведь никогда сам не пробовал? Я тебе преподам урок, что женщин нужно уважать, – в лице Мэтью сейчас вижу отца, и получаю удовольствие от его криков. Он не привык церемониться с женщинами, почему я должна его жалеть?

– Еще?

– Нет! -он выставляет руки вперед, тело его покрылось потом, губа трясется, он вытирает рукой выступившие слезы. Даже не могу представить, как больно получать кнутом. И мне бы посочувствовать ему, но что-то как-то не тянет. И этот человек возомнил себя доминантом? Доминант не тот, кто берет слабого силой, а тот, от взгляда которого самой хочется подчиняться. Ему и делать то ничего не надо. Стоит только посмотреть. Это в какой-то внутренней силе, энергетике. Как Доминик…

Мэтью подбирает с пола брюки, достает оттуда знакомую мне черную карточку с золотым плетением.

– Возьми. Только прошу, не рассказывай. Меня на смех поднимут.

– Кидай на пол, – я не собираюсь походить. Где гарантии, что он не поймает меня и не свяжет.

– Руку пристегни, – киваю на стену с которых свисают наручники.

–Что? С ума сошла?

– Давай! – для устрашения бью кнутом по полу, он вздрагивает, как испуганная лань. и послушно защелкивает наручники на руке.