#подчинюсь - Яна Егорова

Правда бывает жестокой. Особенно, когда подтверждается. Меня передернуло. А вот это уже очень вяжется с образом Владлена Степановича.

– У него в офисе, я слышала… как другие говорили, что его помощницы пропадают…

– Не пропадают, – глухо сказал Сигурд. – Мы всех нашли.

Я поняла, о чем он говорит, раньше, чем мой водитель продолжил.

– Только они больше ничего и никогда не скажут против него. Но с тобой… Ника. Все куда серьезнее.

– Понимаю, – пробормотала себе под нос, потому что мне стало стыдно. Не осознавала еще, за что именно…

– Я допустил серьезную ошибку, попытавшись увезти тебя из клуба. А потом и еще одну, – Сигурд сделал паузу, – когда позволил ему тебя увезти. Он увидел… что ты мне… интересна, и с того момента ты превратилась в оружие, направленное против меня.

Не передать, что эти слова значили для меня. В тишине салона его автомобиля, будучи с ним наедине, в темноте, разрезаемой лишь огнями города, все еще не могла прийти в себя не только от того, что он сказал, но и от того, что произошло между нами в клубе. Мы сделали то, что, по мнению Михайлова, должны были сделать. Не сговариваясь, поняли друг друга и сделали это… с удовольствием. Сигурду не надо говорить мне об этом, я все прекрасно почувствовала. И силу его желания, и его осторожность, предельную внимательность в обращении со мной.

– Я обдумывал разные варианты, как вывести тебя из этого. Но самый безопасный, по-прежнему – самый рискованный. Парадокс. Мы должны с тобой сыграть в его игру. По его правилам. И как только он допустит ошибку, с Михайловым будет покончено.

– Я… я понимаю… Что мне надо сделать?

Почему-то… почему-то знала, в этот момент с какой-то мучительной покорностью судьбе осознала, что сделаю все, о чем попросит Сигурд. Без каких-либо бумаг.

Он посмотрел на меня. Наконец посмотрел на меня. Тяжело, мрачно, его взгляд мог сказать лишь об одном – заместитель министра не преувеличивал, когда говорил об опасности.

– Я бы не хотел, чтобы тебе что-то пришлось делать, – произнес это, словно поднял неподъемную ношу. – Но если я спрячу тебя, не смогу поймать его и тогда рано или поздно, Михайлов тебя достанет. Такие люди никогда и ничего не делают ровно настолько, насколько надо. Они любят получать удовольствие. В том числе и показательно наказывая тех, кто перешел им дорогу.

На светофоре загорелся зеленый, и мы тронулись с места. Сигурд больше не смотрел на меня, но я вздрогнула оттого, что его горячая мужская ладонь легла на мои руки, которые я на нервах сцепив держала все это время у себя на коленях.

– Тебе придется еще раз довериться мне и сделать все так, как я попрошу…

Уже через десять минут я, вместе с одним из его охранников, поднималась в свою квартиру. Мы не прощались. С той секунды, как человек со шрамом открыл чемоданчик и вернул мне телефон, мы с ним больше не разговаривали. Ни одного прикосновения. Ничего.

Но теперь я знала, почему так происходит. И доверяла ему безоглядно. Мы не можем разговаривать, я не должна звонить или писать. Не должно происходить ничего, что не происходило раньше. Завтра он велит мне приехать в клуб. И я должна буду это сделать. Даже выкупленный клуб – это территория Владлена Михайловича. Он должен быть уверен в том, что Сигурд проглотил наживку в виде меня. К тому же, так Сигурду будет легче защищать меня.

Защищать…

Внутри меня все еще извергался горячий вулкан, проснувшийся после близости с человеком со шрамом, после его прикосновений, которые никто не должен был видеть и, особенно, после его слов.

Защищать меня…

Выронила ключи в тот момент, когда его телохранитель подвел меня к двери квартиры. Руки тряслись. Но больше не становились холодными. Наоборот, мне стало очень жарко. Слишком…

– Сигурд Авдеевич пришлет указания на завтра, – буркнул громила, увидев, как я открыла дверь, после чего направился обратно к лифтам.

Зашла внутрь и захлопнула дверь. Темно. Майки еще нет? Нащупала на стене выключатель и нажала на пластиковую пластину. Свет моргнул…

А потом был удар. Внезапно что-то очень мощное врезалось в мой затылок, и отправило мое сознание в темноту.