Под боссом - Алайна Салах

Кирилл

— Куда едем, Кирилл Алексеевич? — чересчур бодро спрашивает Вадим, моргая сонными глазами.

Я бросаю взгляд на циферблат наручных Hublot: отсутствовал два часа, полтора из которых провел глубоко в Александре. Посреди рабочего дня, блядь. Отменил одну встречу, а теперь на двадцать минут опаздываю на вторую. О чем думал, вообще? Потанин нервный старик, может залупиться и долгожданной сделке конец. Я тру пальцами переносицу, и чувствую, как в штанах возобновляется броуновское движение. Кретин. Руки мог хотя бы помыть. На почве интоксикации нерастраченным тестостероном совсем мозг поплыл, и я забыл собственное золотое правило: дела всегда на первом месте. Все остальное потом. С другой стороны, если бы я с гангреной мошонки в хирургию загремел, все было куда хуже. Да, блядь, прекращай уже пальцы нюхать.

— Вадим, найди, чем руки вытереть.

Водитель извлекает упаковку влажных салфеток с изображение голожопого пупса и протягивает мне. Про баранку забыл и с любопытством меня разглядывает.

— И чего ты уставился? — уточняю.

Вадим быстро отводит взгляд и вновь смотрит на дорогу, а я опускаю солнцезащитный козырек. Бляяя. И как мне на встречу идти с лицом отпизженного разносчика пиццы? Из прокушенной губы сочится кровь, на подбородке отчетливо видны следы от зубов, на шее царапина, а волосы торчат как у пидора с MTV. Я тру пальцы салфеткой, но запах Александры будто только усиливается, а вместе с ним в ушах слышны ее стоны и визги. Ссссука. Хоть обратно разворачивайся. Стоит, как в пять утра.

Как я и предполагал, Потанин сидит за столом недовольный и со сморщенной рожей. Хотя не исключено, что она у него никогда не разглаживается.

— Прошу прощения за опоздание, Глеб Ильич, — протягиваю ему руку. — Непредвиденные обстоятельства.

— В моем возрасте, Кирилл, время на вес золота, а я здесь уже полчаса сижу.

Что тут скажешь? Начнешь ему про Александру объяснять — не поймет. Секс у него в последний раз еще при Советском союзе был, а сейчас это просто название графы в англоязычной анкете. В любой другой момент можно было перенести встречу, но свидания с этим седовласым хером я несколько месяцев добивался.

Я плюхаю перед ним папку с проектом и делаю знак официанту. Пока старик просматривает бумаги, прошу принести американо. Вспоминаю задницу Александры в кофейной луже и машинально спускаю руку под стол. Да что ж это, блядь, такое со мной? Вторая волна полового созревания?

Потанин продолжает неспеша листать бумаги, а я терпеливо жду его вердикта. В три часа у меня совещание, а потом можно сразу поехать к ней. И чего я галстук сегодня не надел? Можно было ей руки связать или шею. Ой, да соберись ты уже. Дело на пол ярда.

— Кирилл, проект интересный, но буду с тобой честным — положительный ответ не гарантирую, — шамкает Потанин. — Много рисков, да и ситуация в мире нестабильная. Нефть рухнула, люди мрут как мухи, границы закрывают…

Мне хочется попросить его заткнуться. Морщинистая трусливая жаба, старух на лавках пугать этим будешь. Совсем меня за зеленого придурка держит — отговаривается общими фразами. Не зря мне Влад в свое время говорил, что Потанин мелочный и мстительный говнюк.

— Я вам бумаги все же оставлю, чтобы вы еще раз ознакомились и с выводами не торопились. Возможно, еще передумаете.

— Бумаги я возьму, но на многое не рассчитывай, Кирилл.

Он встает и лезет в карман пиджака за бумажником. Я делаю знак, что не стоит, старик кивает и только после этого забирает папку. Удод. Он уходит, а я залпом допиваю кофе и прикрываю глаза. Всего одно опоздание — и год стараний псу под хвост. Не сыграй я этой ночью в кастрированного джентльмена, все могло бы быть по-другому.

По дороге в офис телефон не затыкается: бухгалтер, пытаясь достать бумаги с верхней полки картотеки, навернулась со стремянки и ее увезли в больницу, начальник отдела продаж сообщает, что товар задержан на таможне и теперь нужно что-то срочно решать со срывом поставок, и на десерт поступило очередное налоговое требование. Словно мир ждал того, когда я, наконец, потрахаюсь, чтобы спустить на голову апокалипсис.

— Лена, принеси кофе и в экстренном порядке собери продажников в конференц-зале.

Мой робот-ретривер сканирует мои пострадавшие лицо и шею, поджимает губы и бубнит «сейчас». Пусть только повод мне даст — разберу на запчасти.

В течение часа я обсуждаю с дюжиной сотрудников, как выйти из сложившейся ситуации с недопоставками, и параллельно выясняю, что половина из них либо немые, либо попросту боятся открывать рот в моем присутствии. Телефон надрывается десятком звонков и, поборов желание расколотить его об стол, я ставлю его на беззвучный. Из офиса выхожу в половине девятого вечера, голодный, уставший, со стояком и выглядящий так, словно меня подрали собаки. Интересно, у хромоногой фурии есть дома еда? Трахнуть ее и поесть — мои последние желания на сегодня.

Я пролистываю записную книжку до буквы «С» и выбираю нужный номер. Надо ее переименовать, пока не стало слишком поздно. Бешеная коза мне запросто глаза может выцарапать. Гудок, гудок, еще один. Не берет. Я мучаю ее номер всю дорогу до ее дома, но результат остается неизменным. Александра меня упрямо динамит. А ведь так день хорошо начинался.

Я возвращаю телефон в карман и прижимаюсь лбом ко окну. Ссссука. Как же я, блядь, устал.

— Вадим, рули домой.