Империя наших надежд - Лина Мур

Повсюду разносится шёпот, удивлённые восклицания и охи.

– Что? – Недоверчиво спрашивает один из ребят «Альфы».

– Да, я рождён в нищей семье, которая едва сводила концы с концами. Я рос среди вони и смрада преступлений, дерьма и помоев. Я иногда не имел возможности даже помыться, но всегда имел мечту получить высшее образование, чтобы стать достойным человеком. Раньше я думал, что человеком может называться лишь умный и образованный индивид, но оказалось, что я ошибался, – кивает Рафаэль.

– Вот, слышали? Он нищий ублюдок! Он притворялся богатым, а эта сука его прикрывала! Она защищала его! Вы можете в это поверить? Эмира Райз защищала бедняка, а свою родную сестру приказала изнасиловать…

– Вообще-то, это была сама Флор, – вставляет Сиен. – И в этом вины Миры нет, а то, что Рафаэль не имеет счетов, как у нас, то разве это важно? Нет, серьёзно. Вы подумайте, никто из вас ни разу не усомнился в его состоянии, и вы принимали его лишь потому, что думали, он богат. Выходит, вы просто идиоты, которые вначале смотрят на деньги, а потом уже на то, что это человек, и довольно умный человек, раз он дошёл до поста главы братства «Альфа».

– Ни в одном уставе наших сообществ не указано, сколько денег должно быть на счету главы, как и нет ни одного правила, обязующего главу братства или сестринства быть богатым. Там прописаны иные качества, и каждым из них обладает Рафаэль. Если вам претит тот факт, что он спал на улице, ел из помойки и едва не погиб, постоянно отдавая деньги на своё обучение, своей семье и своей мечте, то вы хуже, чем Саммер. Она дура, изначально калека, а вот вы, все вы, поддерживали его, когда он говорил о том, что ценности наши пали. Вы кричали и устраивали митинги в защиту Флор, потому что именно Рафаэль направил ваши умы на возмущение политикой сестринства и братств. Вы ненавидите меня, богатую, чертовски богатую стерву, а вот бедного и вонючего отброса полюбили. Так что вам ближе: деньги или человечность? По моим наблюдениям, второе. И в дополнение ко всему сказанному, Рафаэль так же богат, как и я, потому что находится на попечении моего отца. Мой папочка его опекун, вот и вся страшная правда о Рафаэле Лофе.

Я замолкаю, а вокруг всё погружается в напряжённую и гнетущую тишину. Я оглядываю сестёр, слишком шокированных признанием, парней, не понимающих, как им поступить и нужно ли свергнуть ли Рафаэля с поста, обычных студентов, стоящих, раскрыв рты смотрящих на Рафаэля, на Саммер довольно усмехающуюся и ожидающую падения Рафаэля. Ну хоть кто-то…

– Да, за тот факт, что Рафаэль имеет не такую красивую родословную, как у всех нас, мы должны возненавидеть его и лишить права быть главой братства «Альфа», – моё сердце благодарно трепещет, когда я слышу громкий голос Белча, выходящего из толпы ребят.

– Да, мы не знали о том, что среди нас находится отличный от понимания наших ценностей человек. Но если вспомнить, то именно он не струсил и поднял восстание против Миры, считая, что это она наказала Флоренс. Вероятно, в нём намного больше честности, чем во всех нас, ведь он боролся за правду. Наше братство при правлении Оливера, да и других, представляло собой бордель, в котором нас обязывали пить, издеваться друг над другом, ненавидеть и уничтожать друг друга, лишь из-за желания выслужиться перед главой. Это разве правильно? Мы должны быть братьями, лицом нашего университета, как и девушки из сестринства. А в кого мы превратились? Нами больше не восхищаются остальные, нас боятся, и чтобы мы не убивали новичков, нам платят за это. Да, вы не знали? Оливер получал неплохие деньги за то, чтобы ребят не трогали или же уменьшили им силу испытаний. Я против такой политики. Я хочу жить и быть человеком, которого не мучает совесть каждую ночь, и он пьёт, потому что так делает его глава, значит, так и должно быть. Но не должно. Рафаэль меньше суток, как глава братства, и вы посмотрите, все мы пришли по его просьбе сюда, никто не возмутился, никто не остался в постели, никто не задумался противиться его приказу. Все мы на днях дружно отмывали дом и слушали его, потому что его политика разумна, как и его доводы быть человеком. Я не жалею о том, что проголосовал за него. Я хочу, чтобы система была сломана, и мы начали жить нормально. Я хочу слышать на этой улице смех, а не звук сирены скорой помощи, наблюдать веселье, а не драки и разборки. Я хочу жить в новом мире, и я рад тому, что среди нас появился человек, знающий, что такое плохо и как этого избежать. Я хочу научиться у главы братства быть достойным человеком. А вы? – Белч поворачивается к парням, переглядывающимся друг с другом.

– У меня есть вопрос. Глава братства ведь должен быть богат для того, чтобы вести дела и помогать нам. А если Рафаэль беден…

– У меня есть достаточно средств, чтобы поддерживать братство на том же уровне, на каком оно было прежде, – уверенно перебивает Рафаэль.

– Ну, тогда я поддерживаю.

– А ты сможешь договориться с Мирой о том, чтобы я смог встречаться со своей девушкой из сестринства открыто?

Рафаэль поворачивает ко мне голову.

– Думаю, что мы добьёмся разрешения у Миры на предстоящем внутреннем собрании.

Скрываю улыбку, опуская голову. Добьётся он на собрании, а оно будет очень личным.

– А мы сможем встречаться с девушками не из сестринства? Раньше это было запрещено.

– Я не могу вам запретить любить. И меня не волнует то, кого выбрали ваши сердца, даже если это будет парень.

Со стороны парней раздаётся смех и свист, говорящий о том, что они предпочли быть людьми.

– Нет! Подождите! Он же бедный! Вы не можете его поддерживать! Вы должны возмутиться этому! – Взвизгивает Саммер.

– Братья, сегодня нас Эмира Райз пригласила на завтрак, чтобы отпраздновать новый день и новые правила, которые мы вместе с вами составим в будущем. Надеюсь, что ни у кого нет возражений? – Не обращая внимания на Саммер, с улыбкой произносит Рафаэль.

– О, да!

– Еда как раз кстати!

– Сёстры, накройте на стол и разогрейте еду. Всё уже готово, – обращаюсь я к девушкам.

– И остальные, что вы стоите за воротами? Места для всех хватит, не так ли, мисс Райз? – Рафаэль указывает на толпу студентов, до сих пор, находящихся в шоке от произошедшего. Раньше никого из посторонних не допускали в дом сестринства, если ты не состоишь в нём. Но, действительно, пришло время менять не мир, а самих себя.

– Думаю, вы постоите и уступите место даме, мистер Лоф, – киваю я, пропуская гостей.

– Нет! Не смейте прощать её! Она вас уничтожит! Это ложь! – Кричит Саммер, пытаясь ухватить за руку то одного, то другого студента, а они лишь уворачиваются, насмехаясь над ней.

– Ах да, чтобы этого мусора не было здесь через десять минут, иначе мне придётся вызвать охрану. Не портите мне настроение, – говорю я Саммер и ещё четверым бывшим сёстрам.

– Ты не можешь выбросить нас! Месье Леду…

– Он в курсе и дал мне безграничную власть на моей территории. Приказ о вашем отчислении из состава сестринства «Оморфия» уже лежит на его столе.