Заточение - Джейн Генри

— ¡Retírate, imbécil13! — кричит она. — ¡Sabes quién soy y sabes de lo que soy capaz14!

Я не понимаю, что она только что сказала, но он точно понял. С тихим стоном он поворачивается к нам. На мгновение я думаю, что он сдался, но в последнюю секунду он бросается на нее. Я нажимаю на курок.

Она смотрит на меня горящими глазами.

— Мой герой, — говорит она с коварной улыбкой, ее глаза сверкают огнем и голодом, в которых я могу утонуть.

— Откуда у тебя нож? — спрашиваю я.

— Я взяла его у той суки. — Она смеется, ее победная улыбка становится еще шире.

— Отдай его, сейчас же, — приказываю я.

Изабелла неохотно кладет лезвие в мою протянутую руку.

Тяжело дыша, я беру гарнитуру.

— Мы в безопасности, возвращайся и забери нас.

Проходит минута. Другая. Мой телефон взрывается от звонков и сообщений от братьев. Я не могу с ними сейчас разбираться. Мне нужна минута, чтобы прийти в себя.

Когда мы наконец забираемся обратно в наш вертолет, пилот смотрит на нас широко раскрытыми глазами. Вид Изабеллы с окровавленным лицом, сияющей от чистой, необузданной радости, — это не то, что он ожидал увидеть в этой жизни. Его взгляд сразу же устремляется вперед, когда мы поднимаемся в голубое небо, усеянное облаками.

— Я позабочусь о том, чтобы ты получил премию за это, — говорю ему.

Поворачиваюсь к Изабелле, которая пытается отдышаться, но ее глаза все еще горят. Она обожает адреналин.

— Хорошая работа, — говорю ей.

— Ты тоже отлично поработал, mi querido jefe15, — отвечает она, сдержанная улыбка играет на ее губах. — Если бы мы были в самолете, я бы трахнула тебя до потери сознания прямо сейчас. Это было чертовски горячо.

Пилот поперхнулся.

— Игнорируй это, — резко говорю я. Я отключаю его от нашего разговора. Он может говорить с нами, если нужно, но не будет слышать нас.

Хорошо. Нам нужна минута.

Я поворачиваюсь к ней, обхватываю ее за шею и притягиваю к себе. Без слов целую ее, наши губы сталкиваются. Сочетание кортизола и адреналина, бурлящих в наших телах, обостряет чувства до предела. Она стонет, ее язык скользит по моему, и я мгновенно становлюсь твердым, как камень. Я целую ее, пока наше дыхание не синхронизируется. Она на вкус как виски, адреналин и кровь, и я хочу большего.

— Сколько еще? — спрашиваю пилота.

— Час пятьдесят минут.

Мы откидываемся на сиденья.

— Что ты сказала пилоту? — спрашиваю я, передавая ей рулон бинтов и физраствор из аптечки, чтобы она могла привести себя в порядок. Я хочу знать. Черт, она бесстрашна.

Изабелла улыбается. Она настолько прекрасна, что мое сердце немного сжимается.

— Я сказала: — Ты знаешь, кто я, и знаешь, на что способна.

Я улыбаюсь ей. Каким-то образом в этой суматохе мы сбросили часть нашей вражды. Думаю, этого нельзя было избежать, ведь на какое-то время мы стали союзниками.

— Кто ты? И на что еще ты способна?

Наклоняясь, она берет мой подбородок в свою маленькую теплую руку.

— Я Изабелла Романова. И я способна на мировое господство.

Я не могу сдержаться, наклоняюсь и снова целую ее.

Мы откидываемся назад, и наконец наше дыхание замедляется.

Наш подъем захватывает дух, когда мы поднимаемся над облаками, а дома внизу становятся такими маленькими, что кажутся крошечными домиками на аэрофотоснимке, а облака — тонкими клочками пара.

— На юго-восток, — говорит Изабелла, кивая. Я едва слышу ее, но могу прочитать по губам. Она права. Мы направляемся в открытое море. Через некоторое время под нами остается только синяя глубина океана. Ее брови хмурятся, и я тоже слежу за деталями. Даже Михаил не знает, куда мы летим.

Нажимаю на микрофон, чтобы пилот мог меня услышать.

— Можешь сказать, куда мы летим?

— Прошу прощения, сэр, — отвечает он стоически. — Я не могу сказать вам, пока мы не приземлимся. Это слишком рискованно.

— Справедливо.

Внимательно наблюдаю за пилотом. Я знаю его, он прошел проверку… Но все же, я никогда раньше не был женат. У меня не было жены, о которой нужно было заботиться. Смотрю на Изабеллу, ее голова наклонена в сторону. Она спит.

Я не могу позволить себе уснуть, пока мы не приземлимся и не устроимся.

Смотрю на спящую фигуру моей жены рядом со мной, и грудь наполняется теплом от осознания того, что она связала свою жизнь со мной. Это кажется нереальным. Я никогда не знал никого более прекрасного или опасного, чем Изабелла Моралес.

И она моя.

В отличие от наших частных самолетов, здесь, на высоте, у меня нет Wi-Fi. Я откидываюсь на сиденье и скрещиваю ноги. Это самое спокойное состояние, которое я испытывал за последнее время.

Я напряжен и насторожен, когда Изабелла шевелится и открывает глаза. Она моргает от удивления, но не говорит ни слова, быстро ориентируясь в ситуации. Наблюдаю, как она смотрит на свою руку, где несколько часов назад я надел толстое золотое кольцо, словно напоминая себе, что это не сон.

Смотрю на кольцо, словно запечатлевая его в памяти. Она бросает на меня любопытный взгляд, но не пытается убрать руку. Я слегка сжимаю ее и кладу ее руку на свое колено, накрывая ладонью.

Мне все равно, что она Моралес. Мне все равно, что она заклятый враг. Мне все равно, что я заставил ее выйти за меня замуж, и наш брак без любви. Она моя жена, и я обещал ей, что буду заботиться о том, что принадлежит мне.

— Остались минуты, — говорит пилот.

Когда мы начинаем снижаться, в поле зрения появляется остров — пышный, зеленый рай, окруженный кристально чистой водой. Это захватывающее дух и удаленное место, идеальное убежище.

— Где мы? — шепчет она. — Я думала, может быть, Исландия или Новая Шотландия, но с этой высоты невозможно понять. И здесь, кажется, тепло, а не холодно. Слава Богу, — бормочет она.

— Ммм. Даже сейчас невозможно сказать. Существуют тысячи необитаемых, удаленных островов.

Мы приземляемся на частной вертолетной площадке рядом с грандиозной виллой. Она расположена на скале, с которой открывается вид на скалистые утесы океана внизу, а на востоке раскинулся пляж с белоснежным песком. Боже, это похоже на гребаный рай, и я