Овечки в тепле - Анке Штеллинг

способностей и половина врачебного кабинета, который довольно скоро перешёл в его полную собственность, – и тут, возможно, следовало бы прислушаться, присмотреться и навести справки, но этого никто не сделал. В этом никто из нас не разбирался и не хотел в это вникать.

Я впервые озадачилась в то воскресенье, когда мы все вместе должны были пойти на стройплощадку.

Март 2013 года, незадолго до завершения строительства К-23.

Мы приглашены к Франку и Вере на бранч. Мы – это наша семья, за исключением Линн, разумеется, она ещё не родилась; а также Фридерике и Ингмар, Зилас и Зофи, итого шестеро взрослых и семеро детей, но это ничего; на бранч были омлет и творог с земляникой, капрезе и шампанское, мы удобно распределились на пять комнат, вы все хорошо ладили между собой, и кроме того, новый дом уже стоял почти готовым к заселению. Предстоял переезд, газон уже был засеян, а мы со Свеном, хотя и не участвовали в строительстве, рассматривали квартиру, в которой мы все собрались на этот завтрак, уже немного как нашу.

Все радовались, настроенные на лучшее.

Но Вилли потом расхотел с вами играть.

Бранч остался позади, время уже подходило к половине третьего, мы вполне наговорились, да и завтрак уже, должно быть, переварился, вам, детям, хотелось на воздух, и у всех вдруг появилось желание взглянуть, как продвигается стройка.

У всех, как я уже сказала. У всех, кроме Вилли.

У него часто возникал другой план, и в данном случае он означал, что Вилли останется дома.

– Нет, я не хочу, – сказал он, когда мы все одевались.

Вера вздохнула и попыталась промямлить что-то вроде:

– Собирайся, мы же все идём, – но для Вилли это был не аргумент.

Франк тоже попытался:

– Посмотрим, смонтировали они уже раковины или нет! – И потом добавил: – А по дороге туда можем съесть по мороженому!

Но Вилли стоял на своём, и тогда Зилас сказал, что он лучше тоже останется, и Джек сказал, что он тоже, и все трое отправились в комнату Вилли и закрыли за собой дверь.

Мы немного растерянно топтались в холле, и Ингмар сказал:

– Ну хорошо, я с ними поговорю.

И тоже отправился в комнату Вилли. После чего там поднялся неприятный крик.

– Не хватай меня! – кричал Вилли. И: – Не командуй мной! – И: – Ничего я на тебя не смотрю! – И: – Плевать мне на воскресенье! Плевать мне на прогулку! Плевать на К-23! Плевать на Ингмара!

Звучало это всё преувеличенно, особенно когда смотришь сквозь полуоткрытую дверь детской и видишь, что Ингмар специально присел на корточки, чтобы говорить с Вилли на одном уровне глаз. И ясно, что не схватил он его жёсткой хваткой, а коснулся его локтя предельно мягко – потому что именно так надо делать, прежде чем заговорить с ребёнком.

Ингмар совершенно спокоен, он кивает и улыбается и продолжает дотрагиваться до Вилли, а тот вне себя от гнева.

– О’кей, – говорит Вера, – я останусь здесь, – покорным тоном, которым она обзавелась, потому что со строптивым ребёнком всегда так трудно.

И Франк покачал головой и виновато посмотрел на меня, Фридерике и Свена; мы понимающе пожали плечами, но я заметила, как во мне неожиданно проснулось сочувствие к Вилли. Что было очень странно, потому что я не особенно люблю Вилли. Потому что он такой трудный ребёнок и доводит Веру и Франка, на мой взгляд, почти до безумия. На других взрослых он даже не смотрит, на меня, соответственно, тоже, а если и смотрит, то с недовольной миной и упрямо вздёрнутым подбородком.

Но тут я вдруг подумала: мне знакомо это чувство. Это бессилие против мужчины на корточках, который делает вид, будто не подавляет тебя – хотя принуждает и пытается расправиться с тобой. Да к тому же делает это, прячась за улыбку. А если ещё и трогает тебя при этом, то так и хочется пнуть его по яйцам!

Именно это Вилли и делает в конце концов, и Ингмар теряет свою улыбку и поднимается, со свистом втягивает сквозь зубы воздух и возвращается к нам, а дойдя до нас, снова водворяет свою улыбку, качает головой и говорит:

– М-да, шансов нет.

И мы, взрослые, смеёмся, а Вилли упрямец, и Вера остаётся с ним дома, тогда как мы все направляемся на стройку – правда, Джек и Зилас отстают от нас на несколько метров, и мне бы хотелось знать, о чём они говорят.

Сама я ни с кем не говорю, держу при себе мою новооткрытую симпатию к Вилли. Равно как и первое сомнение в дружелюбии и безобидности нашего славного Ингмара…

Но кто-то же должен, в конце концов, взять власть в свои руки.

И куда мы придём, если каждый будет делать то, что хочет? Ингмар берёт на себя ответственность, он умеет организовать, он деловой и осмотрительный.

И он уж ни в коем случае не делает то, чего хочется ему самому, а только то, что для всех лучше!

Это первый признак патерналиста, Беа: он знает, что для всех лучше!

Сырой салат готов.

Я закрываю ноутбук и сажусь за стол с моей семьёй.

Морковь полезна для глаз – благодаря витамину А. Правда, для того, чтобы организм мог его усвоить, нужен связующий протеин; без его молекулы организму мало пользы от витамина, а в иных случаях такой витамин А может привести даже к отравлению.

Мне нравится сдержанность Свена, его молчаливость за ужином.

Иногда это действует немного угнетающе, и я знаю, Беа пугает немое отторжение Свена, и Джек тоже говорит, что его друзья побаиваются Свена.

Шумный отец приятнее. Такой, который всё знает, всё комментирует и любит послушать самого себя. Который своим вмешательством наводит порядок, притягивает к себе все взгляды. А на кого смотреть у нас за столом?

– Что было в школе? – стараюсь я быть разговорчивой.

– Всё хорошо, – говорит Джек, мой сообщник, моё славное дитя.

Остальные ничего не говорят.

Киран встаёт, чтобы взять из холодильника кетчуп.

Кетчуп в салат; никто не говорит ни слова.

Уж не в нём ли содержатся те макромолекулы, которые Кирану всегда требуются для усвоения чего угодно.

Позднее я сижу в своей каморке. Ещё немножко – после того как за весь день не смогла написать ничего вразумительного…

Кстати: а что является разумным? Что придаёт тебе уверенность?

Я привыкла не пугаться, даже если неизвестно, откуда возьмутся ближайшие деньги. Как-то всегда обходилось, в случае нужды напишу что-нибудь для телевидения, для газеты или вычитаю корректуру – или,