Звезда телерекламы - Стенли Морган

— Дело в том, Мики, — сказал я, — что под словом "актриса", как и под профессией "модель" могут скрываться самые разнообразные занятия. Я не говорю, что она не выступала на сцене, но она вполне могла быть стриптизершей или певичкой. Все они зовут себя актрисами.

— Н-да, — задумчиво протянул Мики. — Ничего, в любом случае, опыт у неё наверняка немалый.

— Да, Мики, боюсь, что тебе вряд ли выпадет счастье лишить её девственности.

— Это точно. Занятно, из некоторых женщин секс так и прет. При этом, если разобраться — что в ней особенного? Здесь, на Кингз-роуд, мы с тобой видели десятки хорошеньких девиц, даже настоящих красавиц, но по части сексуальности ни одна из них ей даже в подметки не годится. Удивительное дело…

Обогнув угол, мы повернули на Блейкли-роуд, довольно мрачную улочку, обставленную безжизненно тоскливыми викторианскими домами с мансардами. Горящие уличные фонари только подчеркивали унылость январских сумерек.

Найдя дом под номером сорок три, мы поднялись по каменным ступенькам к застекленной парадной двери. Постучав молоточком, я услышал, как в пустом вестибюле гулко аукнулось эхо. Терпеть не могу такие дома. Я был готов заранее представить, как он выглядит изнутри. Джеки Мэнделл, должно быть, занимает первый этаж, на котором также размещаются две гостиные, кухня и туалет. Три спальни на втором этаже, и ещё три — на третьем; в мансарде хранится всякий хлам. Комнаты мрачные, как гостиничные номера, плохо обставленные и обклеенные нагоняющими зубную боль обоями. Унылое pied-a-terre,[3]постояльцы которого долгими зимними вечерами тоскуют по родному дому, недоумевая, какой черт их дернул сменить домашний уют на эту дыру.

В вестибюле вспыхнул свет. Дверь отомкнула сама Джеки Мэнделл, одетая в синее шерстяное платье, которое облегало её манящую фигуру как вторая кожа.

— Как вы пунктуальны! Заходите.

Она провела нас в гостиную, располагавшуюся, как я и ожидал в глубине дома. Судя по обстановке, особого достатка хозяйка от сдачи стольких комнат внаем пока не имела. Более того, она, похоже, отчаянно сражалась, чтобы свести концы с концами.

Однако с точки зрения рекламы, её гостиная подходила идеально. Чувствовалось, что хозяйка умело экономит на всем, а это только дополнительно подчеркивало, насколько выгоден именно "Уайт-Марвел".

— Вот так я живу, — развела руками Джеки. — Не царский чертог, но меня устраивает.

— У вас очень мило, — улыбнулся я. — И обставлено со вкусом.

Джеки пожала плечами.

— Что ещё нужно одинокой женщине? Хотите посмотреть кухню?

Мы прошли по узкому коридору на кухню, при первом взгляде на которую, мне показалось, что я попал в какую-то пещеру. Выложенный кафельными плитами пол, стены заставлены упирающимися в потолок старинными буфетами. Громоздившаяся в углу моечно-сушильная машина выглядела анахронизмом посреди стольких реликтов викторианской эпохи.

— Это мой потогонный цех, — пояснила Джеки. — К счастью, о погоде я могу не беспокоиться. Этот автомат высушивает все, что мне нужно гладить.

— И вы все делаете сами?

— А кто же еще. Здесь у меня стоит гладильная машина… — она нагнулась, пытаясь открыть дверцу. — Ой, черт бы её побрал!

— Позвольте мне! — подскочил Мики. — А то вы все ногти переломаете.

Даже мускулистому Мики пришлось попыхтеть, прежде чем ему удалось открыть непослушную дверцу.

— Сыро у нас здесь, — сказала Джеки. — Дерево разбухает.

— Нужно чуть-чуть подстругать, — сказал Мики. — У вас есть какие-нибудь инструменты?

Джеки кивнула в сторону соседнего шкафа.

— Там всякие железяки, оставшиеся после моего мужа. Но вы не беспокойтесь…

— О, пустяки, — отозвался Мики.

Молодчина, мысленно похвалил я. Какая женщина устоит перед мужчиной, у которого руки на месте.

Мики вытащил на свет божий тяжеленный ящик с инструментами и накинулся на непослушную дверцу. Джеки следила за его умелыми манипуляциями с нескрываемым интересом. Я, в свою очередь, наблюдал за тем, как её взгляд перемещается с мужественного профиля Мики на его курчавые волосы, оценивают ширину плеч, силу и сноровку… Джеки настолько увлеклась, что, кажется, забыла о моем присутствии.

Поработав стамеской и рубанком, Мики попробовал дверь, остался доволен результатом, и повернулся к хозяйке.

— Вот видите, я же говорил — пара пустяков.

— Надо же! — всплеснула руками Джеки. — А я целый год мучилась! Даже не знаю, как вас благодарить.

— Не стоит. Может, ещё что-нибудь починить?

Она расхохоталась.

— Ох, здесь у меня необъятное поле для деятельности. Однако, вы пришли ко мне не для того…

— Нет, честно! Это мое увлечение. Дома у меня мастерская в гараже. Обожаю работать руками. Давайте, что ещё делать?

Джеки вздохнула и рассмеялась.

— Тут и в самом деле работы непочатый край. Дом же старый, настоящая развалюха. У одного из жильцов, например, дверь не закрывается…

— Где она? — оживился Мики.

— Нет, я не могу вам позволить… Я вызову мастера…

— И заплатите какому-то проходимцу пару фунтов за пятиминутную работу? Нет, уж! Покажите, пожалуйста, где эта дверь.

— Пусть починит, — вставил я. — Он нам пока не понадобится. Тем более, миссис Мэнделл, что мне уже пора идти. Мне нужно посмотреть ещё один дом, в котором мы будем снимать сегодня вечером.

— И вы даже чаю не выпьете?

— Нет, спасибо, я и в самом деле спешу. А ваш дом нам вполне подходит. Я дам вам знать, когда мы назначим съемку. До свидания, миссис Мэнделл.

— До свидания.

Шлепая по заснеженному тротуару, я думал о том, что завтра порасскажет Мики. Если, конечно, придет на работу. Мне вдруг почему-то показалось, что мы можем навсегда лишиться Мики Мейпла.

Наутро он все же объявился, хотя и опоздал. Я рассказывал про вчерашнее посещение двух домов Полу Уорду, налитое кровью лицо которого с заплывшими глазками казалось воплощением всех мук Христа, когда Мики бочком, по-крабьи скользнул на свободный стул, пытаясь сделать вид, что сидит на нем уже с полчаса. Перехватив мой взгляд, он подмигнул и принялся извлекать камеру из футляра. Выглядел он кошмарно — как последний Пол Уорд.

Лишь полчаса спустя мне удалось поговорить с ним. Расположившись, как и накануне, перед входом в супермаркет, я подошел к Мики, который стоял, как и вчера, расплющив нос о витрину и вглядываясь внутрь. Впрочем, приблизившись вплотную, я увидел, что его глаза закрыты. Когда я ткнул его в бок, Мики вздрогнул и пробудился.

— Похоже, ты отремонтировал весь дом, — предположил я.