Мистер Несовершенство - Алена Нефедова

— Идем, Али, твое «почти животное» прокатит тебя на своем «звере», — подмигнул мне Рик, как ни в чем не бывало увлекая к байку.

— Алеена! — от самого натурально вопля Томаса я подпрыгнула на месте. — Ты соображаешь, что творишь? С кем ты связываешься? С сыном героиновой наркоманки-шлюхи, отдававшейся, чтобы заработать на дозу? С отбросом рода человеческого, что воровал, грабил на улицах, продавал наркоту, а теперь еще и имеет привод по обвинению в попытке изнасилования?

Впервые я видела ярость на лице бывшего мужа, и это было отвратительно, отталкивающе. И в противоположность ему Мангуст хранил невозмутимость, пусть больше и похожую на мгновенную мрачную замкнутость.

— Обвинение в попытке изнасилования — бред и бессовестный навет с твоей стороны, — нашла я в себе решимость отрезать. — Так же, уверена, и со всем остальным. Поехали, Рик.

— Ты еще так пожалеешь, дорогая, но обратной дороги не будет.

— Аллилуйя! — выкрикнул Мангуст, трогая с места свой байк, и я прижалась к нему с молотящимся от страха и предвкушения сердцем, позволяя окончательно увезти из прежней жизни.

Ох, зря мотоциклы зовут железными конями, совсем зря. С лошадьми я имела дело часто, в детстве дома у меня вообще был свой пони — мечта всех маленьких девочек. Я любила свою Тянучку, но она мне, к сожалению, взаимностью не отвечала. При первой встрече цапнула прямо за живот, и был огромный синяк. Все годы, что эта вредина жила у нас, она ежедневно опровергала миф о беззаветной любви мини-лошадок к детям. Тянучка относилась хорошо ко всем вокруг, кроме меня… не суть. Я к тому, что знаю, что такое ездить верхом, и никогда это меня не возбуждало. А вот ехать, прижавшись грудью к мощной спине Мангуста, когда между ног рычало, дрожало от сдерживаемой мощи настоящее чудовище… это ух! Других слов у меня пока и не родилось.

— Он правду нарыл, — сказал мне на одном из светофоров Рик. — Все так и есть. Было. Пацаном я и воровал, и грабил с бандой таких же, и из приютов все время бегал. И мать у меня такая и есть… возможно, уже была, и наркотой она меня приторговывать заставляла. Потому что с малолетки спросу меньше. Вот такой я у тебя.

Сжав руки посильнее вокруг его торса, я потерлась щекой о его плечо.

— Главное — что у меня, — выдохнула в его ухо, прежде чем байк сорвался с места и Рик схватил и переложил одну мою ладонь в район своего сердца, дав почувствовать, как оно тревожно бухает в его груди.

Долго мы прощаться не стали, но исцеловать мои губы так, что до сих пор они пылали, Мангуст успел.

— Ты думаешь обо мне, — строго нахмурившись, приказал он, — все время. А я каждый вечер после работы у тебя. Все.

И, развернувшись, он понесся вниз по лестнице, проигнорировав лифт.

— Эх, вот не думала, что такое скажу, Алеена, но смотрю я на тебя и по-хорошему завидую, — чуть захмелев, сообщила мне подруга. — Терпеть ведь не могу всех этих мачо с тиранскими замашками, а вот погляди же! Этот твой Мангуст… ну не душка, да, но такой какой-то… ну не знаю… Живой, блин, что ли. Объемный. Настоящий. И гиперопекающий. Мне такой, конечно, никуда и никаким боком не упирался. А вот тебе, странная и беззащитная ты моя подруга, — то, что надо.

— Не такая уж я и беззащитная, — возразила я, сделав щедрый глоток и вспомнив свой приступ кровожадности в отношении бывшего мужа.

— Ой, я тебя умоляю, — со смехом отмахнулась Мари и снова налила нам. — Так, а сейчас мы выпьем со смыслом… в смысле — с тостом. Желаю, чтобы все у тебя с этим мохнатым хищником получилось. Но если он что-то испортит, я, ей-богу, оттащу его за ноздри к ветеринару и оплачу кастрацию!

— Мари-и-и! — расхохоталась я, и мы выпили разом и до дна.

С трудом припоминаю, как и в какой кондиции мы добрались до широкой кровати Мари и вместе завалились на нее спать, но разбудила меня настойчивая трель моего сотового, упорно сверлившая слух.

Споткнувшись обо что-то с непривычки, я нашла гаджет на диване и ответила не глядя.

— Ты гадина, Алеена Мортинсон! — не представляясь, заорал на меня смутно знакомый женский истерический голос. — Гадина-а-а! Это ты все испортила-а-а!!!