Сердце без любви - Мила Ваниль

Александра

Никогда бы не подумала, что подчинение сделает меня свободной. Я искала жесткие рамки, наказывала себя за эгоизм, однако, приняв условия Джеймса, почувствовала облегчение — больше никаких ограничений.

Это не я тратила деньги, а Джеймс. Я ничего не просила, но получала все, о чем могла только мечтать: расслабляющая ванна, вкусная еда, красивая одежда, украшения, опера, секс… Обо мне заботились, как о любимой игрушке, и я расслабилась и наслаждалась подарками.

Это неправильно. Я оставлю у Джеймса и платья, и белье, и золотые сережки, но самообман до добра не доведет. Когда я ему надоем, мы расстанемся, и одиночество станет острее, больнее, невыносимее. Я передала контроль и очутилась в раю, зная, что после вернусь в ад.

Но сегодня я не хочу думать о последствиях. Сегодня я снова беззаботная Алеська, которая наслаждается роскошной жизнью. Красивое платьице, туфельки на каблучке, стильная прическа, макияж и маникюр. То и дело поправляю сережки: я давно продала все свои украшения, успела отвыкнуть. Французский ресторан с супом буйабес, утиным конфи и эклерами. «Аида» на основной сцене Мариинского театра.

Жизнь прекрасна!

На обратном пути мы попадаем в пробку. Машина движется еле-еле, и нам скучно. Включать радио не хочется обоим — в ушах все еще звучит музыка Верди, кощунственно сбивать настрой какой-нибудь попсовой песенкой.

Вдруг ладонь Джеймса ложится на мое бедро. Одной рукой он продолжает держать руль, но машина в этот момент стоит. Его пальцы быстро перебирают ткань, поднимая подол платья, он гладит кожу с внутренней стороны бедра.

Пытаюсь свести ноги и получаю шлепок.

— Сними трусики, Бэмби, — командует Джеймс, передвигая машину на метр вперед.

Боже… Меня бросает в жар, я кошусь в окно, пытаясь понять, заметят это из соседних машин или нет.

— Мне повторить? — лениво интересуется он.

— Н-нет… нет, сэр. Ой… да, сэр… — Я путаюсь, потому что пытаюсь ответить, что повторять не нужно, но выполнить приказ я готова.

Ерзаю, стягивая нижнее белье, и наслаждаюсь волнами стыда. Почти публичное подчинение заводит мгновенно. Трусики соскальзывают к лодыжкам, и я почти не дышу, ожидая, что за этим последует.

— Разведи ноги.

Джеймс ждет очередной остановки, а потом ныряет рукой под платье. Пальцы скользят по лону… ниже… глубже… Я закусываю губу, чтобы сдержать стон.

— Бэмби, никто не услышит, — напоминает Джеймс, теребя клитор. — А вот лицо у тебя сейчас забавное.

Мы потихоньку едем вперед, пристроившись за грузовиком, и Джеймс дразнит меня, распаляя желание. Сползаю на край сидения, чтобы его пальцы проникали глубже, пытаюсь насадиться на них, позабыв о том, что кто-то может понять, чем мы занимаемся.

— Ом-м… м-м-м… Джей…

— Что? — неожиданно холодно спрашивает он.

Спохватываюсь, что обратилась к нему по имени.

— Простите, сэр. Пожалуйста, простите…

Поздно. Он убирает руку и смотрит на дорогу. Ерзаю и сжимаю ноги: хочется получить разрядку, но трогать себя там Джеймс запретил.

— Сиди ровно, — бросает он резко.

Подавляю всхлип и послушно выпрямляюсь. Кажется, он нарочито строг, я не так уж сильно провинилась, однако жесткое обращение нравится мне не меньше нежного. Наверное, потому что это Джеймс.

— Оближи.

У меня во рту оказывается палец, испачканный выделениями. Я догадливая девочка, я смотрела ролики в интернете: обхватываю его губами и сосу, как член, помогая себе языком.

— Черт… — шипит Джеймс, отнимая руку, и поправляет брюки.

Смотрю на его ширинку и не могу сдержать улыбку. Хозяин злится, потому что сам возбужден, а до дома еще далеко.

— Смейся, смейся… — зловеще обещает Джеймс. — Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Даже не сомневаюсь, что так и будет. К жжению между ног добавляется зуд на ягодицах.

Вырываемся из пробки и несемся по шоссе — «час расплаты» все ближе.

— Оставь, — бросает Джеймс, когда я хочу забрать из машины пакеты. — Я возьму то, что нужно, остальное позже.

Едва заходим в дом, он наклоняет меня над диваном и поднимает подол платья на поясницу. Я едва стою на подгибающихся ногах: в голове шумит, грудь наливается от возбуждения. Знаю, что меня будут пороть, но… бли-и-ин… я стою перед Джеймсом, как похотливая сучка, выставив попку и раздвинув ноги. Это возбуждает меня еще сильнее.