Сердце без любви - Мила Ваниль

Джеймс

Никогда бы не подумал, что абсолютное доверие подчиненной бьет в голову похлеще русского самогона. Алесси ни разу не возразила, не поставила под сомнения мои действия. Только смущалась — и купалась в этом чувстве, как в удовольствии. Наверное, это и делает ее особенной в моих глазах: даже Кейт не доверяла так безгранично. Может, Дэвиду, но не мне… Похоже, она никогда не забывала, что в Тему я пришел одновременно с ней, то есть, вынужденно опирался на опыт брата, а не на свой собственный. Для Алесси же я безусловный авторитет.

Перед тем, как вернуться в комнату для игр, пришлось встать под ледяной душ. Понимание, что мне позволят практически все, подхлестывало воображение. Я могу делать с Алесси что угодно! Но так нельзя, не стоит забывать, что многое для нее все еще впервые. Мне нужна трезвая голова, иначе я опять потеряю контроль.

— У тебя есть стоп-слово, — напоминаю я Алесси. — Повтори его.

— Красный, сэр, — отвечает она.

— Сегодня я дам тебе еще одно слово: желтый. Красный — запрет, желтый — предупреждение. Оно тоже меня остановит, но мы продолжим после того, как выясним, что тебя беспокоит. Это понятно?

— Да, сэр.

— Без зрения многое покажется тебе иным, даже прикосновение перышка может напугать. И я не пойму, что с тобой что-то не так, если ты промолчишь. Я тоже доверяю тебе, Бэмби.

Разговаривая, помогаю ей устроиться на столике для массажа, затягиваю на запястьях и лодыжках манжеты с кольцами. Алесси гибкая, и я без труда сцепляю карабинами руку с ногой с каждой стороны. Это достаточно уязвимая и откровенная поза: Алесси не может свести ноги, и припухшие половые губы приоткрыты. Она слегка прогибается в пояснице, и от этого грудь приподнята, как будто выпячена вперед.

— Удобно? — спрашиваю я, растирая ладонями ее тело.

— Да, сэр.

— Страшно?

— Н-нет…

Ее голос звучит неуверенно, и я наклоняюсь и целую Алесси в губы, требовательно и жестко, вторгаясь языком в ее рот. Целую, пока она не начинает задыхаться от нехватки воздуха.

— Бэмби, чувствовать страх в твоем положении нормально. Ты же не знаешь, что я собираюсь делать.

— Простите, сэр…

Она тяжело дышит, а я, как завороженный, смотрю на ее грудь. Соски сморщились и немного увеличились в размерах.

— Вы… накажете меня? — интересуется Алесси осторожно.

И ерзает ягодицами по поверхности столика. Они все еще горят после полученной порки, и лежать ей некомфортно.

— Нет, — отвечаю я и сжимаю пальцами сосок. — Накажу, если снова попытаешься соврать.

Повязка на глазах обостряет чувствительность. Алесси дрожит, когда я играю с сосками, и тихонько стонет, покусывая губу. Дую на влажные и твердые горошины, втягиваю их в рот, прикусываю и, наконец, цепляю на каждый по металлическому украшению. Алесси ожидаемо вскрикивает, сильнее прогибается в пояснице. Она не видит, как я пропускаю цепочку через колечки зажимов, зато ощущает, когда тяну ее вверх, и протяжный стон звучит, как лучшая в мире музыка.

Обмахиваю грудь перышком, и от каждого прикосновения Алесси дергается, как от разряда тока.

— Опиши, что ты чувствуешь, — прошу я.

— Я не знаю… не знаю, как… — бормочет она. — Это очень… волнующе…