Горячий квартирант - Кендалл Райан

Кэннон

Моя смена в понедельник началась раньше, чем ожидалось. После того как Пейдж посреди ночи прокралась ко мне в комнату, все остальное, что происходило в те выходные, в сравнении с этим померкло. Кроме того, она была собранной, у нее была замечательная карьера, собственное жилье, рассудительность. Для меня было необычно находиться рядом с женщиной, которая сама заботится о себе. Большинство девушек моего возраста все еще пытались решить эту проблему, все еще жили с мамой и папой или искали парня, который заполнил бы эту пустоту. Пейдж была не такой, и это чертовски возбуждало.

По пути в операционную я промчался через залитый светом флуоресцентных ламп коридор, готовый к предстоявшему беспокойному дню. Наутро у нас была назначена операция на открытом сердце. Это должна была быть третья хирургическая операция по шунтированию, на которой я ассистировал, и все были настроены серьезно, осознавая значимость стоявшей перед нами задачи. Конечно, врачи и медсестры были хорошо натренированы, они провели много лет, готовясь к таким моментам, но это не означало, что они относились к ним с меньшей серьезностью, чем они того заслуживали. Я гордился, что был частью их команды, и находился в возбуждении оттого, что однажды буду готов самостоятельно выполнять операции, спасающие человеческие жизни.

– Итак, как у тебя дела с Пейдж? – спросил Питер, тщательно оттирая руки до локтя.

Мы работали в разных сменах, и на днях я не виделся с ним. От веселой, легкомысленной улыбки Питера я мгновенно почувствовал себя непринужденно.

Я подошел к раковине из нержавеющей стали рядом с ним и включил горячую воду.

– Чувак, ты серьезно, я должен тебе это объяснять?

Питер толкнул меня все еще намыленной рукой.

– Прошу тебя. Это должно быть забавно.

– Когда мужчина и женщина любят друг друга, иногда им нравится снимать штаны и соприкасаться интимными частями тела.

Питер закатил глаза.

– Ты нарываешься на неприятности, парень. Она – лучшая подруга твоей сестры. Я совершенно уверен, что это не по правилам.

Закончив мыть руки, я вытер их бумажным полотенцем.

– Все равно. Она – сексуальная. И классная. А когда мы в постели… это просто волшебство, черт возьми.

Питер поджал губы и прищурился.

– Ты действительно задумываешься о будущем с ней?

У меня все сжалось в груди, когда меня охватило ранее неведомое мне чувство.

– Конечно, нет.

Он понимающе улыбнулся.

– Вот именно. Тогда тебе нужно перестать трахаться с ней. Пусть она живет своей жизнью и найдет себе мистера Подходящего. Ты же знаешь, даже если они говорят, что не стремятся к чему-то серьезному, они всегда стремятся к чему-то серьезному.

Несмотря на то что слова Питера мне не понравились, я признавал его правоту. В конце концов, Пейдж подписалась на то приложение для знакомств. Парень был полным мудаком, но все же. Ясно, что она стремилась к большему, чем я мог дать ей. Может быть, я мешал ее счастью.

– Как бы то ни было, все кончено. В любом случае это неважно. Мы закончили. Это было в последний раз. – Мне не хотелось этим утром говорить о Пейдж. Я хотел сконцентрироваться на операции, которая должна была скоро состояться.

Питер лукаво посмотрел на меня, словно говоря: да, все правильно.

– Пойдем, пора приниматься за работу.

Я последовал за врачом в операционную, держа поднятые руки перед собой именно так, как меня учили.

* * *

Четыре часа спустя весь мой мир перевернулся с ног на голову.

Каждый раз, входя в операционный блок, мы, разумеется, рисковали. Но я был совершенно уверен в том, что Дэвид Хэнкок – Дэйв, как он просил нас называть его, пятидесятипятилетний кавказец, женатый и имевший троих детей, готовящийся вскоре стать дедушкой, – придет в себя. Конечно, он должен был прийти в себя. Мы хотели, чтобы он стал как новенький. Лучше, чем новенький.

Какое-то время все шло согласно плану. Потом наступил полный хаос.

Я никогда не забуду мертвой тишины в зале после того, как были отключены аппараты и сняты трубки. Я не забуду того, как доктор Рамирез, посмотрев на меня, сказал: «Иди пообедай. Это был долгий день». Как будто в тот момент я мог бы что-то переварить.