Не чужие - Арина Вильде

—Боцман,— вместо кота отвечает Давид и ставит на стол две чашки с кофе.

Я присаживаюсь на стул, тянусь к чашке с кроликом. Давид же к своей не прикасается. Он открывает форточку и упирается бёдрами в подоконник. Достает из пачки сигарету, прикуривает, не отрывая от меня взгляда.

Его поза отражает расслабленность и удовлетворённость. У меня к нему столько вопросов, но я пока что не решаюсь ни одного задать. Просто любуюсь его идеальным телом, борясь с желанием подойти и прижаться к нему.

В кухне становится прохладно. Особенно после душа. Из форточки сквозит, и я ёжусь, жалея, что не надела штаны.

А ещё курить до трясучки хочется, и Давид, словно издеваясь надо мной и испытывая мою силу воли, со вкусом прикусывает фильтр, втягивает в себя дым и, задрав голову, выпускает его в потолок.

—И что же мне делать с тобой, а, Лер?— задумчиво спрашивает он, прищурившись смотря прямо в мои глаза. Словно и в самом деле хочет услышать от меня ответ.

Я поднимаю на него доверчивый взгляд.

—Любить, ласкать и никогда не отпускать?— поигрываю бровями, улыбаясь.

Но Давид мою шутку не оценил.

—Я завтра в командировку уезжаю. На неделю,— хмуро произносит он и тушит сигарету об пепельницу.

От его слов мне становится грустно.

—Сможешь приглядеть за котом? Я корм тебе оставлю, можешь раз в два дня заезжать, он с голоду не умрет. Если тебя не затруднит, конечно.

—Да, смогу,— охотно отзываюсь я, а на душе теплеет. Ведь если кота и ключи от квартиры доверил, значит, все серьезно.

—Хорошо, а теперь иди в кровать. Я через пять минут приду.

Я отпускаю кота и, повинуясь Давиду, направляюсь в его спальню. Поправляю сбившееся после нашего секс-марафона постельное белье и занимаю правую сторону.

Подушки и одеяло пахнут Леоновым. Я лежу с закрытыми глазами и улыбаюсь. Свершилось! Наконец-то! Поверить не могу! Главное, чтобы у него интерес не пропал. И нужно как-то узнать, что это за Алена с ним была.

Давид заходит в комнату гораздо позже, чем через десять минут. Откидывает край одеяла, гасит свет и ложится рядом. Я почти не дышу. Прислушиваюсь к каждому шороху.

Он поудобней устраивается, его нога касается моей. Но, к моему разочарованию, он не обнимает меня. Не целует. А так хотелось бы уснуть в его теплых руках.

Я так нервничаю, что пропускаю тот момент, когда Леонов начинает мирно сопеть. Уснул.

Придвигаюсь ближе к нему. Осторожно кладу ладонь на его грудь. По всему телу проходит разряд тока. Утыкаюсь носом в его шею, вдыхаю аромат его геля для душа. Щеки краснеют, когда вспоминаю все, что он со мной вытворял.

Между ног до сих пор саднит. У меня давно не было близости с мужчиной, по ощущениям все было как в первый раз. Даже больно чуточку было. Никогда не думала, что секс — это так круто. Я с Леоновым словно на другой планете побывала и испытала то, о чем даже представить себе не могла.

Рядом с ним в одной постели так тепло и хорошо, я доверчиво прижимаюсь ещё ближе у нему и не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь совсем одна в постели.

Потягиваюсь, довольно улыбаясь, и оглядываюсь по сторонам. За окном светло, мои вещи аккуратно сложены на спинке стула. Я откидываю край одеяла. Ступни холодит паркет, поджимаю пальчики на ногах и нахожу носки. Тихонько крадусь по квартире, но Давида нигде не замечаю.

Вместо него на холодильнике записка.

“Уехал, буду через неделю. Ключи на столе, корм в правом верхнем ящике. В квартиру никого не впускать”.

Разочарованно вздыхаю, срывая с холодильника помятый лист. Мог бы разбудить меня, попрощаться. Поцеловать. Почему не сделал этого? Чувствую себя одинокой.

Обнимаю себя руками, прохожусь взглядом по кухне и решаю, что эту неделю проведу здесь. Давид ведь не узнает об этом никак. А я таким образом смогу побыть ближе к нему.

***

Конечно же, мое отсутствие дома заметили. Пробраться тайком по лестнице в свою комнату не получилось.

—Где это ты ночевала?— вздрагиваю от строгого голоса отца и замираю на нижней ступеньке.

Делаю глубокий вдох и медленно поворачиваюсь назад. Он выходит из-за колонны с газетой в руках. А должен быть давно на работе. В столице.

—У меня вдохновение вчера было. Провела всю ночь и утро в студии. Завершила одну из картин,— уверенно произношу я, смотря отцу прямо в глаза. За последние годы слишком умело я научилась врать.

—Это картина тебе засос на шее такой оставила?— недовольно спрашивает он, и мои глаза расширяются от удивления.

После вопроса отца я становлюсь пунцовой от стыда. Тему секса я даже с подругами часто стесняюсь обговаривать, все же я не настолько в этом раскованна, а тут папа меня запалил.

—А, это.— Подношу руку к шее и никак не могу придумать, что можно было бы соврать.

—Пригласи свою картину к нам на ужин послезавтра,— строго чеканит отец, буравя меня недовольным взглядом.— Представишь официально, познакомимся. Должен ведь я знать, с кем моя дочь ночи проводит.

—Пап,— стону я, закатывая глаза.— Тебе не кажется, что ты слишком торопишь события? У нас еще ничего серьезного нет, а уже знакомство с родителями. Если я озвучу ему твое приглашение, он сразу же сбежит от меня.

—Когда между людьми не происходит ничего серьёзного, дочь, они не спят вместе.— Он со злостью мнёт в руках газету.— Так что не так уж сильно я и тороплю события.

—В любом случае он не смог бы прийти, он в командировку уехал. Я, кстати, эту неделю могу пропадать. Буду в студии. Мне нужно закончить еще парочку работ, а потом отправлю их на выставку в Берлин.

—Хорошо. Только давай о себе как-то знать, чтобы мы не волновались с Юлей. И молодого человека своего пригласишь к нам, когда из командировки вернется.

—Ну папа, только не это,— умоляюще смотрю на него.

—Я все сказал. Это ведь Леонов тот?

—Ага,— произношу тихо, потупив в пол взгляд.

—Хорошо. Тогда я спокоен. Иди. И чтобы занятия больше не пропускала.

—Так точно!— шутливо отдаю честь и быстро бегу вверх по лестнице, чтобы отец не успел задать еще какой-то неудобный вопрос.

Черт, надеюсь, он забудет о своем приглашении на ужин. Как-то это слишком — приглашать парня так быстро домой к родителям. Это может испугать Давида, подумает, что я давлю на него и в скором времени потребую съехаться или кольцо на палец. Я, конечно, не против, но мужчину это скорее отвадит, чем заставит изменить взгляд на отношения и сделать шаг вперёд.