Драконы любят навсегда! - Кира Рамис

Девушка подошла к Эридану и погладила по жёсткой гриве.

 – Да, Оля, ты вытащила счастливый билет! Счастливый, но очень прожорливый. Для него проглотить быка целиком – что тебе конфетку откушать. Оленька, дорогая, – заискивающе произнёс Николас, – ты же ещё не заключила контракт хозяина, отдай его мне. Эридану со мной будет очень интересно. Я уже предвкушаю охоту дракона и мантикора! Да мы каждый день будем приносить на ужин овцебыка! И даже не одного! – голубые всполохи пробежались по плечам разгорячённого мужчины.

– Не надо каждый день, – испуганная перспективой поселиться на кухне, Оля махнула рукой. – Ну, если он не против, то, пожалуйста, – девушка посмотрела на пушистого мантикора ростом с небольшого бычка.

Николас, зацеловав лицо жены, кинулся было к Эридану, но путь ему преградил Семён.

– Ник, хочешь, я с тобой буду ходить на охоту? Я, знаешь, какой охотник!

– Не ревнуй, Сёма. Я тебя люблю больше всех фамильяров вместе взятых. Но из тебя охотник, если честно… Ты же не даёшь даже подойти к ним, высасывая жизненные силы на раз. А я хочу азарта, погони, загона! Ну, ты сам понимаешь. Так что зря ревнуешь! Подумай, какой непобедимой в бою будет наша тройка. Девочкам останется только гордиться нами. Представь, какие плюсы тебя могут ожидать, – увещевал хозяин, – Ларна точно обратит на тебя внимание.

Семён заулыбался и, согласившись, сказал:

– Ну, если я самый любимый фамильяр, то так и быть, бери второго, дозволяю.

Николас, довольный технической победой, крепко обнял ревнивого фама и обратился к мантикору:

– Уважаемый Эридан, не хотели бы вы стать вечным спутником на охоте для боевого синего дракона? Мои лесные угодья расположились в самом центре империи, они полны живности, свежего воздуха, а в реке много жирной рыбы.

Оля закатила глаза и улыбнулась.

– Рыбку я люблю, как и хорошую охоту. Я согласен, тем более, что твой дракон подлечил меня и принял, как родного.

Заключив договор на второго фамильяра, довольный Николас обратил внимание на продукты, которыми был завален огромный стол и тумбы.

– Откуда столько? Неужели тут кто-то всё же проживает?

– Скорее всего, Джонатан привозил сюда запасы. Он упоминал, что единственный знает об этом заброшенном замке, перешедшем ему по наследству от мамы. Интересно, как они там? Очень надеюсь, что живы-здоровы, – загрустившая Оля вспомнила тёплый взгляд Константина.

Не успела девушка закончить говорить, как в зал с шумом ввалились двое.

– Костя! – в порыве чувств девушка подбежала к Константину и, обняв его, поцеловала в щёку. – Как я рада, что ты жив, – тихо добавила она и, покраснев, отпрянула от груди мужчины.

Константин покраснел в ответ. Такая реакция не вязалась с его нахальным характером и, разозлившись сам на себя, он резче, чем требовала того ситуация, сказал:

– Я артефактора привёл, он нас сюда и переместил. Координаты замка узнал у Джона, пришлось немного подпортить его шкуру, но он раскололся. Своим ходом пришлось бы добираться целую вечность. Господин Фаланетр, прошу снять этот неэстетичный ошейник с шеи моей невесты! – рука говорящего указала на Ольгу.

– Невесты? – Оля, опешив, посмотрела на Ника.

– А не нужно было его обнимать. Теперь всё, ничего не изменить, придётся брать в мужья. В следующий раз аккуратнее бросайся на шею незнакомым мужчинам.

Ольга охнула и опустилась на ближайший стул.

– Но я не думала…

– Расслабься, ты бы видела своё лицо – это просто прелесть: покраснела, побледнела. Я пошутил. Пока ты не дала согласие на ухаживания, никто не имеет права называть тебя невестой, солнышко.

Ольга набрала полную грудь воздуха и облегчённо выдохнула.

Засмеялись все, включая артефактора.

Открыв свой саквояж, мужчина вытащил небольшой прибор, похожий на лупу, в основании которой был впаян небольшой глаз. Нажав на еле заметную кнопку на рукояти, он приступил к осмотру золотого ошейника.

– Да, вижу, что ошейник магический, закрыт на «слово». Открывать, если слово несложное, буду минут пять. За это время вы можете угостить своего гостя чашечкой кофе. А то ваш ненормальный «жених» вытащил меня прямо из постели, крича, что дело жизни и смерти. Только я не вижу никакой спешки. Обычный артефакт, запирающий вторую сущность, без давления на сознание и вреда здоровью.