Единственная для Цербера - Софи Вебер

Аня

К родственникам Тимура мы действительно поехали на следующий день. Как бы я не хотела, но Дани настояла. Сказала, что нельзя пренебрегать, что это в первую очередь некрасиво, что Тимур бы не одобрил. Я не стала спрашивать, откуда она знает, что одобрил бы или не одобрил ее сын, но воздержалась, да и мне нужно было отвлечься. На нервах я сгрызла все ногти и не могла остановить мысли о том, что с Тимуром. Где он, жив ли. О том, что он может быть уже мертв я даже не хотела думать.                                        

Мы собирались несколько часов. Пока я покормила малыша, пока его одела, пока приготовилась сама, это отняло немало времени. В итоге, мы таки собрались. Я вышла из комнаты с малышом на руках, спустилась вниз и подождала, пока выйдет мама Тимура. Вместе мы последовали в автомобиль, где Дани тут же рассказала мне, как правильно себя вести:

— Я не знаю, как тебя примут. Ты не мусульманка, Аня, но ты мать Давида. Я думаю, что Эмир будет благосклонен к тебе и…                                        

— Простите, это важно? — тут же спросила я. Как-то мне слабо представлялось, что взрослый мужчина может не принять женщину, которая родила его внука. Это что… другая вселенная?

— Важно, Аня. Сегодня Тимур и Эмир не общаются, а завтра сын простит отца и они примут друг друга, как ты думаешь, кого выберет Тимур? Родную кровь?

— Я думаю он выберет мать своих детей, — уверенно заявила я, но Дани тут же спустила меня с небес на землю.                                        

— Он выберет своих детей и отца. Мусульманские мужчины другие, Аня. Они не будут сидеть у юбки женщины только потому, что она родила им ребенка. Они выберут ребенка и забудут обо всем, — резко говорил Дани и вели водителю двигаться.

По пути к дому отца Тимура я поймала себя на мысли, что все это подозрительно. Резкая поездка сюда, пропажа Тимура. А что если он никуда не пропадал? Что если он сейчас ищет меня? Что если не находит и не может дозвониться, потому что я в другой стране? Все эти мысли пронеслись в голове за секунды. Я разнервничалась и быстро выдала:

— Остановите машину!                                        

Дани, конечно, удивилась, но попросила сделать то, что я сказала.

— Что такое? — она подошла ко мне, когда я вышла из машины, чтобы вдохнуть воздуха. — Ты волнуешься перед встречей?                                        

— Простите, Дани, — резко ответила я. — Мне совершенно насрать на вашу встречу. И на какого-то там Эмира тоже, понимаете? Я волнуюсь за своего мужа, слышите? За мужа! Он пропал. Его нет! Он не выходит на связь. Откуда вы знаете, что с ним все в порядке и почему вы так спокойна?

У меня в голове не укладывалось, что мать, не зная, где ее сын, может быть настолько спокойной. Как это возможно вообще?                                        

— Аня, — вдруг повысила на меня голос женщина. — Я волнуюсь за Тимура и так же, как и ты, не знаю, что с ним. Но я уверена, что он жив. И я знаю, что он будет благодарен за то, что я сделала. У них с отцом непростые отношения, но они наладятся, я уверена. И что тогда?

Я запнулась. Не думала, что Тимур когда-либо поладит с отцом, но она говорила настолько искренне и правдиво, что я невольно верила. А что если действительно так? Кем потом в глазах отца Тимура буду я. Той, кто не захотела познакомить его семью с сыном? Я утерла слезы, села обратно в машину и остаток пути ехала молча, придерживая Давида в автокресле.

Автомобиль остановился не перед домом, а перед настоящим особняком. Я лишь осмотрелась и забрала малыша из машины на руки. Постаралась взять себя в руки и попытаться не нервничать, потому что было по-настоящему дико и страшно. Как меня примут эти люди? Что скажут? Что я плохая, раз ни я, ни ребенок не приняли ислам?

Я перевела дух и зашла во двор вместе с матерью Тимура. Навстречу к нам вышел мужчина и несколько женщин, а еще Адем. При виде последнего мое сердце защемило. Я вспомнила, сколько всего ему пришлось пережить из-за меня, и мне стало жаль мужчину. А еще я вдруг осознала, что я сука. Самая, что ни на есть настоящая.

После того, как мы пришли последовали приветствия, правда, я ни одного слова не поняла. Единственное, что поняла и что было сказано на русском:

—  Добро пожаловать Аня, —  Адем чуть склонил голову и улыбнулся, а я решила просто кивнуть.

После приветствий и разговоров на чужом мне языке, мы последовали куда-то внутрь. Пожилой мужчина, я так поняла, что это и был отец Тимура лишь кивнул в знак моего приветствия и, даже не взглянув в сторону Давида, направился внутрь дома. Я даже засомневалась, точно ли с нами хотели увидеться? Точно ли Эмир ждал внука или же Дани хотелось в это верить?

Уже внутри, сидя за огромным столом, я могла чуть выдохнуть. Мне предоставили люльку, куда я смогла положить малыша. Ее поставили рядом со мной, чтобы я в любой момент могла отлучиться. За столом так же шел разговор на турецком, и я не понимала и слова. Наконец, когда все немного наелись и отвлеклись, кто-то встал, чтобы поговорить между собой, женщины сели чуть поодаль и группами, ко мне подошел Адем.

—  Как ты, Аня? — вдруг спросил он.

—  Была бы лучше, если бы понимала хотя бы слово, —  я улыбнулась и опустила вниз голову. — А ты как? Как твои дела?                 

—  Отлично, —  он вздохнул. —  Мы с Эмель привыкаем друг к другу.

—  Прости за то, что так получилось, —  я чувствовала, что обязана перед ним извиниться. Сказать, что сожалению из-за всего, но Адем лишь отмахнулся.

—  Я сам этого хотел и у меня не было выбора, —  он пожал плечами. — Разговор велся о Тимуре. Отец спрашивал, где он, почему не он привез тебя и сына. Дани, нужно отдать ей должное, умеет прикрывать его. И искусно врать тоже умеет, хотя никогда не видел, чтобы она врала отцу.

Услышав это, я воспряла духом, понимая, что Дани поступила не так плохо. Не стала рассказывать обо всех проблемах и умела рассказала отцу Тимура о том, почему его сын пока не в состоянии присутствовать здесь. Я поблагодарила Адема и больше не знала, о чем с ним разговаривать. Одно время этот мужчина здорово помог мне, но сейчас казался мне чужим. Как и все здесь…