Цена его любви - Кира Шарм

— Но это — твоя жизнь, Влад, — тихо шепчет, в грудь губами упираясь. — Как же ты не понимаешь?! — снова вскидывает глаза. — Так не бывает, если люди вместе, то твой мир он и моим становится. Мне важно. Важно каждую секунду знать, где ты, что с тобой. Я за сестру твою волнуюсь, я за тебя боюсь.

— Нет, — дергаю головой, снова марево от себя отбрасывая. — Нет, Даша. Тот мир — точно твоей частью быть не должен. Прикоснуться к тебе не должен, понимаешь? Ты параллельно от него должна быть. Так, чтобы не соприкоснуться.

— Но так не выйдет. Если я с тобой… Все, что твое становится и моим тоже, Влад. Все, что в тебе, все, чем ты живешь. Что в тоем сердце, здесь, — прижимает руками, и я чувствую, как удары мои по ее ладошке колотят. — То и в моем…

— Ты, Даша. Ты — здесь, — прижимаю ее руку к своему сердцу. — Остальное — просто вопросы. Вопросы, которые мне нужно решить. И надо, чтобы ты от всего этого подальше держалась.

— Впусти меня. Впусти в себя глубже, Влад. Расскажи. Это ведь важно.

— Давай лучше ты мне расскажешь, — подхватываю на руки, зарываюсь руками в волосы. — Расскажи мне, Даша, свою самую волшебную мечту. Свой самый смешной детский страх. Что угодно. Просто говори, а я буду слушать.

Уношу на кухню, с удивлением замечая, что здесь меня ждет еда. Не заказанная из ресторана. Ее руками приготовленная. А потому — самая вкусная из всех.

Усаживаю на колени, прижимаясь бедрами.

Кормлю с рук, проталкивая кусочки еды.

Расслабляется наконец. И правда начинает рассказывать. Только голос — печальный. Все равно тревога в нем звучит.

А мне нужно, чтобы переключилась.

Чтоб забыла обо всем, о страхе. Девочка и так в последние дни столько пережила, что не каждый бы выдержал.

Это мы, мужики да уже давно привычные через все переступаем и дальше идем. А любой другой так и совсем загрузиться может. Не хватало мне Дашу еще до нервного срыва совсем довести.

Массирую позвоночник, каждый позвонок оглаживаю, пока и правда не забывается. И голос уже совсем по-другому звучит. Звоночком нежным. Будто перенеслась в свое прошлое и обо всем позабыла.

Волосы перебираю, голову массирую. И надышаться этим призрачным, тихим мигом не могу.

Влад, — вдруг перекатывается резко и лицом ко мне на бедра усаживается.

И снова это волшебство. В глазах ее. Такое пронзительное, что сердце щемит.

— Не закрывайся от меня. Пожалуйста, — сама наклоняется ко мне и по губам своими нежно-нежно ведет.

— Мне важно все. Правда. Я… Будто тебя тысячу лет знаю. Я ведь вижу твою боль. Я ведь ее чувствую. В себе. Я хочу быть рядом. Частью всего, чем ты живешь. Это важно. Если мы вместе, так и должно быть. Я… Я сильная. Рядом с тобой я такая сильная, ты даже не представляешь. Мне не страшно узнать, что там происходит. В темноту, в которой ты живешь не страшно заглянуть. Мне за тебя только страшно. За тебя, понимаешь! Если не знаю, где ты и что с тобой. Но я хочу быть рядом. не вот так, отдельно, просто в твоем доме. Я с тобой во всех твоих трудностях быть хочу. Потому что… Потому что когда любишь, — это правильно.

— Любишь… — шепчу, уже растрепывая волосы. — Может, отшатнешься еще и испугаешься, Даааша, когда меня получше узнаешь. Бежать со всех ног будешь. Пожалеешь, что потянулась.

— Не пожалею, — улыбается так блаженно, как будто она ребенок совсем и Дед Мороз ей подарок какой-то дивный самолично подарил.

И лупит. Лупит этим меня свечением. Этим счастьем и верой, ничем не замутненными. Лупит прямо по сердцу.

— Никогда не пожалею, Влад. Я изнутри тебя, настоящего вижу. Я внутри себя знаю, что ты совсем другой…

И пальцами, — по груди так тихонечко водит, а сердце просто выскакивает на хрен со всех петель. Голову доверчиво мне на грудь укладывает. Будто баюкает.

И ток по венам.

И член просто разрывается.

Хочется взять, ворваться, быть в ней неумолимо.

Разрывать на части и каждый всхлип ее ловить. И вместе с ней на атомы, на куски разлетаться.