Библиотекарша - Логан Белл

Дверь открылась. Реджина напряглась. Что дальше? Еще пытки? Если бы Себастьян не ушел и продолжил хлестать ее дальше, Реджина бы выдержала. Сейчас ей трудно будет снова «войти в колею». Тело расслабилось и требует секса. Как ни странно, Реджина потекла, она хотела, чтобы

Себастьян ее трахнул.

И тут он принялся ее гладить — но не между ног, а в тех местах, по которым прошелся кнутом. После освободил от оков и помог встать. Реджина прямо-таки повалилась на

Себастьяна, и он вывел ее из Комнаты, прикрыл за собой дверь.

Себастьян снял с ее глаз повязку.

Его взгляд светился, щеки пылали румянцем. Он нежно обхватил ее лицо ладонями и поцеловал в губы. Реджина открылась ему, вжалась в него, потом взяла за руку и бесцеремонно положила ее себе между ног.

— Погоди, — сказал он и отвел в спальню. Уложил на кровать. Реджина потянулась к нему.

— Расслабься.

Себастьян начал раздеваться. От вида восстающего члена рот Реджины наполнился слюной.

Она хотела сказать об этом Себастьяну, но постеснялась.

Себастьян лег рядом, погладил ее по щеке, по шее, спустился к грудям. Нежно взял в рот сосок, потом стал целовать живот, переходя к пупочку. Наконец остановился у киски. Реджина ощутила его горячее дыхание. Когда наконец язык коснулся клитора, внизу живота пробудились сладостные спазмы.

— Себастьян, — извиваясь, простонала Реджина и запустила пальцы ему в волосы.

Раздвинула ноги и подалась ему навстречу, забыв про стыд, забыв про все на свете. Себастьян ласкал ее, легонько — словно бабочка крылышками — полизывая киску. Упершись каблуками в мягкую постель, Реджина притянула его ближе к себе, и когда уже стало казаться, что больше она не выдержит, язык Себастьяна нырнул во влагалище. — О да-а!

Реджина задвигалась в такт Себастьяну, она терлась о его лицо, пока тот вылизывал ее изнутри, а большим пальцем теребил клитор. Удовольствие было столь острым и сильным, что перед ним меркли удары кнутом. Реджина напряглась всем телом и, взорвавшись, обмякла, будто из нее вынули все кости.

— Перевернись, — приказал Себастьян, и едва Реджина легла на живот, как он рывком поставил ее на четвереньки. Погладил ягодицы, раздвинул их. Реджина с трудом поборола желание спросить, что у него на уме. — Сегодня я трахну тебя немного иначе.

— Что?

Себастьян потянулся за презервативом и чем-то еще. Надев резинку, он смазал Реджине анус чем-то холодным, похожим на желе. Реджина хотела было возразить, дескать, не надо, так не пойдет… Но, наученная опытом, решила молча терпеть сколько сможет.

— Расслабься, — сказал Себастьян, и Реджина мысленно повторила его команду. Почти сразу же его член вонзился туда, куда, по всем соображениям, вонзаться не должен.

Конвульсии предыдущего оргазма еще не до конца угасли, и тело оказалось на удивление податливым. Новые ощущения поражали. Реджина терпела, боясь спрашивать: глубоко ли вошел Себастьян. Боялась услышать ответ: мол, еще не до конца. Весь член, испугалась Реджина, в ней не поместится. А Себастьян все продолжал вводить в нее пенис — медленно и настойчиво, — при этом одной рукой лаская киску.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально, — ответила Реджина, позволяя проникнуть в нее дальше.

Себастьян начал двигаться, очень осторожно. Реджине не было ни больно, ни приятно. Тело будто застряло меж двух ощущений. Каждый толчок в любую секунду мог нарушить баланс. Но Себастьян, входя и выходя, поглаживая киску, удерживал Реджину посередине.

— Реджина, — выдохнул он и издал странный, непривычный звук. Его движения стали жестче. Реджина прикусила губу, сказав себе, что быстрее он двигаться не станет. Однако Себастьян ускорил темп, и уже когда Реджина думала сдаться, просить пощады, он зарычал. Его небывалый, бурный оргазм она ощутила всем телом.

Медленно отстранившись и достав член, Себастьян лег рядом с Реджиной. Оба они тяжело дышали.

— Если честно, я этого не планировал, — признался Себастьян. — Всякий раз, когда я тебя вижу, мне хочется взять тебя по-всякому. И мне всегда тебя мало.

— Это плохо? — спросила Реджина. Ей и самой всегда было мало.

— Не плохо, просто непривычно.

Он притянул ее к себе и обнял так, словно никуда не хотел отпускать.

* * *

— Почему ты не предупредила о приезде матери?

Они грелись под плотным одеялом, и Реджина, свернувшись калачиком, положила голову на плечо Себастьяну.

Близилось утро. После секса Реджина коротко вздремнула, а когда пробудилась, Себастьян крепко обнимал ее. Он попросил ее спать дальше, но Реджина отказалась, мол, сна ни в одном глазу.

— Если я посреди ночи проснусь, то где-то с час точно буду ворочаться.

Себастьян тоже решил не спать. Приятно удивленная щедрым жестом, Реджина, впрочем, не знала, как ответить. Бурный секс, несомненно, сблизил их, и скорее всего не на одну эту ночь.

— Да как-то не подумала, — честно призналась Реджина. — Мне казалось, она не имеет никакого отношения к этой части моей жизни.

— Я же говорил, что хочу знать о тебе все. Абсолютно.

Реджина невольно улыбнулась. Ну и что это значит? Себастьян просто хочет усилить контроль над ней? Или жаждет более близких отношений?

— Все — это что?

— Начнем с твоей матери. Какая она? Что вы с ней делали сегодня?

M-да, шила в мешке не утаишь: мать приехала поздравить дочь. Если сейчас не раскрыть эту тайну и Себастьян позже вызнает о ней сам, он взбесится. С другой стороны, жаль беспокоить его. Подумаешь, день рождения…

— У нас был ужин в честь моего дня рождения.

Себастьян резко сел на кровати. Пришлось и Реджине приподняться на локте.

— Сегодня твой день рождения?!

— М-м, если точно, он был вчера.

— Узнай я сразу, что ты утаила от меня эту дату, ударил бы тебя кнутом еще раз десять! —

Сказав это, он все же улыбнулся.

— Экая невидаль, день рождения…

— Не тебе судить. Хотя посреди ночи — или скорее под утро — я ничего поделать не могу.

Итак, вы с матерью пошли ужинать в честь твоего дня рождения. Вы с ней близки?

Помедлив, Реджина ответила:

— Близки. В некотором смысле.

— Это как?

— Ну, я росла без отца. Он умер от инфаркта, когда мне было восемь. Так что мы с матерью были близки. Впрочем, сейчас, переехав и взглянув на вещи иначе, я понимаю: она слишком сильно пыталась привязать меня к себе.

— И до сих пор не отпускает?

— Я сбежала в Нью-Йорк, так что нет. Я вне досягаемости, но, поверь, мне стыдно.