Неверная - Анастасия Шерр

— Моя. Не Макс, — рывок — и он во мне, запрокидывает голову и рычит зверем, выбивая из меня громкий всхлип.

***

Шумно выдыхаю, резко сажусь на кровати. Не приснилось… Я всё в том же номере, всё с тем же негодяем. Халим лежит на кровати, по-царски раскинув руки, и на одной, свернувшись калачиком, спала я. Между ног всё горит от его бешеной страсти, спермой перемазано всё тело. Я обнимаю себя руками и, всхлипнув, опускаю голову. Позволяю слезам течь по щекам.

Что ты натворила, Минаева? Что с тобой, дурная ты девка?! Как я теперь буду без Макса?

Халим берёт меня за плечи, с силой укладывает на свою грудь. Я сопротивляюсь, хочу его оттолкнуть, но араб лишь недовольно вздыхает, прижимает крепче.

— Моя постель… Женщины никогда не плакать, — его губы находят мои, пальцы сильно впиваются в кожу, и нахальный язык проникает в рот, выписывает там немыслимые узоры. Я упираюсь в его плечи, с трудом уворачиваюсь. — Иди ко мне! — пытается меня удержать, но я сучу ногами, отталкиваюсь, и в итоге Халим меня отпускает. Сам садится на кровати, спустив ноги вниз. Я вижу только его спину. Сложно догадаться, что написано там, в чёрных глазах.

Отступаю к окну, кутаюсь в прихваченное с собой покрывало.

— Отпусти меня, Халим. Я хочу уйти.

Он слегка поворачивает голову в сторону, так, что вижу его профиль, и косится на меня.

— Глупая женщина!

Встаёт и, как был голый, направляется к двери. Распахивает её, идёт к следующей, входной.

— Джабал! — затем что-то говорит охраннику, но его я не вижу, лишь слышу короткий, негромкий ответ. Халим снова возвращается, несколько секунд смотрит мне в глаза. — Ялла! (араб. — Давай!) Иди!

Я бегу к столу, где он раздел меня, впопыхах собираю одежду и быстро надеваю её. От меня пахнет спермой, сексом, его поцелуями, но приводить себя в порядок некогда. Пока он не передумал, я должна убраться отсюда. Как можно скорее.

Несусь к двери. На всякий случай обхожу Халима стороной, он вроде не предпринимает попыток остановить меня. И вот я уже у двери, почти на свободе, но араб всё-таки настигает и хватает меня за локоть.

— Моя! Ты — моя!

Я остервенело дёргаю руку, вырываюсь и убегаю как последняя трусиха.

Как добираюсь до общаги — сама не понимаю. Вваливаюсь в комнату, падаю на свою кровать. Здесь чем-то неприятно пахнет, Карина та ещё неряха. Но убираться нет сил. Благо бывшей подруги здесь нет, а то бы я не выдержала её издевательского «я же тебе говорила».

Достаю из кармана мобильный и, кусая губы до боли, нажимаю на кнопку включения. Сжимаю трубку в руке, долго смотрю в потолок. Телефон начинает издавать звуки входящих сообщений, у меня потеют и покалывают пальцы. Боюсь смотреть на экран, потому что там мой приговор…

Внезапно мобильный в руке взрывается трелью, и я подношу экран к лицу. Подрагивающим пальцем нажимаю на зелёную кнопку.

— Алло, — голос чужой, не мой.

— Где ты? — Макс говорит обманчиво спокойно, но я слышу, как сбилось его дыхание и в почти ласковый тон прокрались гневные нотки. Он переживает… Он искал меня. Зажимаю рот ладонью, содрогаюсь всем телом в приступе истерики. Макс терпеливо ждёт моего ответа, но я и слова не могу произнести. — Я искал тебя всю ночь. Все больницы, полицейские участки. Я уже собирался… — громко вздыхает, отчего динамик начинает потрескивать. — Где ты, Кристина? — Мотаю головой, зарываюсь свободной рукой в волосы и сильно тяну. Боль физическая на какое-то короткое мгновение притупляет душевную, но снова звучит его голос, и меня опять выворачивает наизнанку. — Тебя обидел кто-то? Скажи, не бойся.

— Н-нет… — запнувшись, громко икаю от рыданий.

— Нет — что? Не обидели? Или не скажешь? — его голос становится мягче, будто боится меня спугнуть. А я… Я просто себя ненавижу.

— Не обидели, — шепчу, крепко зажмуриваюсь. Так почему-то легче.

— Где ты сейчас?

— В общаге.

— Я приезжал туда ночью. Твоя подруга сказала, что ты не появлялась.

— Я сейчас в общаге.

Пауза. Слышу, как жужжит и бьётся об стекло муха. И из крана в ванной капает вода. И дыхание его в трубке…

— Тогда где ты была ночью? — вот он… Тот самый вопрос, после которого я могу забыть Макса навсегда. — Хорошо. Спрошу по-другому. Ты была с Халимом? — Что-то обрывается внутри. Сердце пускается в галоп, и я вонзаю зубы в подушку. — Да или нет? — он переспрашивает, но ответ уже знает.

— Ты с-сам м-мне изменил, — шепчу хрипло, дрожа и заикаясь. — Ты был с другой, — мои обвинения звучат так же жалко. Нападение — не лучший способ защиты, увы. Особенно, когда чувствуешь себя предательницей.

— Я не изменял тебе, Кристина. Ни разу с тех пор, как познакомился с тобой, у меня не было другой, — отвечает вполне спокойно и сбрасывает звонок.