Ветреный - Адалин Черно

Спустя полгода.

— Работай, детка, — я накручиваю белокурые волосы на кулак и толкаю член глубже. — Вот так, да-а-а, молодец, — Лиза мычит, а я довольно откидываю голову назад и кончаю.

Она охуенная. Красивая, стройная, техника у нее выше всяких похвал, но мне никак. Разрядка есть, но ощущение, что трахал надувную бабу.

— Тебе понравилось? — Лиза призывно улыбается и лезет целоваться, но я ее отталкиваю и бросаю:

— Вымой рот.

— Ублюдок, — зло шипит она.

— Придумай что-то новое, детка, — я усмехаюсь и сажусь на диван.

Беру в руки стакан с виски и залпом осушаю напиток.

— Хватит бухать, — выдает Лиза, — ты же не прекращаешь, — она хватает со стола бутылку.

— Пошла на хуй, — я забираю алкоголь обратно. Вырываю бутылку из ее рук и наливаю себе еще.

Я бухаю. Она права. Пью по-черному почти каждый день. И сегодня ничем не отличается от вчера и позавчера. Они одинаковые. Пресные, тусклые, никакие. Каждый день в попытках забыться, выбить из души все хорошее, что там есть. У меня получается. С каждым днем все лучше и лучше.

Я послал отца сразу же после отеля. Не смог смотреть на его рожу, зная, что он, возможно, приложил руку к тому, что Ангелина ушла к Антошке. И хоть отец уверял, что просто спросил с кем она хочет остаться, я решительно послал его к хуям.

А вот Антошке я отомстил. И мщу каждый день. Через Лизу, которая от меня не отлипает. Я имею ее каждый день так, как хочу. Она даже ушла из дома. Появилась у меня на пороге и сказала, что сбежала от отца.

Он приходил за ней. Явился на мою территорию, чтобы забрать дочь. Вот только в отличие от жены дочь его не боялась и не ушла. Осталась.

— Тронешь ее — убью, — выплюнул мне в лицо несколько месяцев назад.

— Уже трогаю, — спокойно ответил тогда. — Со всех сторон тебя выебал, Антошка.

Лиза устраивается у меня под боком, жмется к моему телу и сдавливает в объятиях.

— Перестань, — отпихиваю ее от себя и пересаживаюсь на другую сторону дивана.

— Ник, я ведь люблю тебя, — из ее глаз скатываются слезы, но мне не жаль ее.

Ни капли, блять, не жаль. Единственная женщина, слезам которой я верил, меня предала.

— Уйди, — коротко бросаю, но она только подвигается ближе.

Заебало!

Встаю с дивана и иду в прихожую, где надеваю кроссовки и под истошное "Ник, ты куда?" хлопаю дверью.

Мне легче.

На улице, под холодным ветром, мне становится легче. Я накинул косуху, на улице плюс десять максимум, но мне не холодно. Я весь горю изнутри.

Брожу по парку, затем иду по тротуарам, прохожу остановку за остановкой, но понимаю, что не вижу перед собой ничего. Иду в пустоту, хотя ее точно нет, как бы мне туда не хотелось.

Останавливаюсь возле супермаркета, достаю пачку сигарет и ищу зажигалку, хлопая себя по карманам, когда чувствую запах. Ангел. Я тупо осматриваюсь по сторонам, но не вижу никого похожего. А потом мой взгляд цепляется за одинокую фигуру с пакетом в руке. Она направляется в подземный переход, и я, как зомби, следую за ней.

Шаг за шагом я настигаю ее, но остаюсь в тени. Это она же? Ее походка, не такая грациозная как раньше, но ведь ее. Волосы скрыты под шапкой, а вместо красивого пальто и чулков на ней теплые лосины и пуховик.

Я иду за девушкой, но то ли из-за алкоголя, то ли из-за темноты я не могу разглядеть ее лица. Силуэт более чем похож, но я же не могу просто так подойти и развернуть девушку к себе. Или могу? Черт, какого хуя?

Я шагаю быстрее, но когда уже подхожу почти вплотную, она резко разворачивается и пытается ударить меня по голове. Я быстро хватаю ее за руки, на пол падает ее телефон, а я вдыхаю запах и дурею.

Я, кажется, даже слепну, потому что не сразу вижу ее лицо. Ангелина. Она изменилась, немного поправилась и смотрит больше зло и уже не так затравленно, как раньше.

Но едва она понимает кто перед ней, резко толкается руками, и я отпускаю ее.

— Ник, боже, — она отходит назад, шаг за шагом отдаляется, а затем разворачивается, бросает пакет с покупками на пол и убегает.

Я подбираю пакет и бегу за ней. Как ненормальный включаю максимальную скорость и догоняю ее. Хватаю за руку и разворачиваю, вбивая в свое тело.

— Отпусти, — она вырывается.

— Отпущу, если перестанешь убегать, — она кивает и прекращает биться в моих руках, а я протягиваю ей пакет и спрашиваю: