Некровные узы - Алайна Салах

На трясущихся ногах я остановилась возле железной двери с пугающим решетчатым окном.

— К кому, мисс? — оторвался от стены грузный охранник в темно-зеленой униформе, на мясистом плече которого красовалась желтая нашивка.

— К Колтону Эррриксону, — сглотнув, я дрожащими пальцами протянула ему пропуск. — Он... мой папа.

Внимательно пробежавшись глазами по бумаге, мужчина приложил белый пластиковый прямоугольник к замку и кивнул в открывшийся зазор двери.

— Проходите.

Даже моё воображение и всё то, что я знала о тюремном заключении по фильмам, не подготовили меня к тоске и безысходности, которым дышали стены этого здания. Мрачный холодный коридор с каждым шагом ощутимо отделял меня от солнечного света и свободы, по капле высасывая восторг от встречи с отцом. Пятнадцать лет в бездушной тесной камере без единого знакомого лица, оторванный от всего, что когда-то любил... Разве можно было придумать наказание страшнее?

Темнокожий подтянутый мужчина в камуфляжной форме, стоящий у входа в комнату для свиданий, ещё раз бегло изучил мой пропуск, после чего указал на небольшой круглый стол с двумя синими креслами.

— Присаживайтесь, мисс. Заключённого сейчас приведут.

Я опустилась в прохладное сиденье и, нервно потянув рукава голубого свитера вниз, спрятала в них ладони. Несмотря на тёплую нью-йоркскую осень, меня колотила дрожь. Мне необходимо как можно скорее прийти в себя, чтобы папа не увидел меня напуганной и растерянной.

Резкий звонок, разорвавший тишину помещения, заставил вздрогнуть и вскинуть голову. Дверь с противоположной стороны комнаты распахнулась, и за ней появился отец в сопровождении надзирателя. Глаза обожгла влага. Одетый в оранжевую робу исправительных учреждений, папа осунулся и будто бы постарел лет на пять; под глазами залегли тёмные круги, обычно стильно уложенные седые волосы теперь были коротко острижены. Но когда наши взгляды встретились, его потерянное лицо просветлело. Мне хотелось броситься к нему на шею и обнять, но женщина, ранее проводившая досмотр, предупредила, что это запрещено.

Охранник подвёл отца к креслу и жестом показал ему садиться. Вытянув перед собой руки, по-прежнему закованные в наручники, он слегка коснулся моих пальцев.

— Чудесно выглядишь, дочка. С каждым днём всё больше становишься похожей на маму. Как ты, моя хорошая?

— Всё нормально, пап, — мой голос предательски дрогнул. Я запретила себе плакать перед ним, но эмоции никак не хотели возвращаться под контроль рассудка. Хотелось безудержно рыдать от осознания того, что в течение пятнадцати лет мы будем видеться только так: без возможности как следует обняться и поговорить по душам. — Вас... плохо кормят? Ты похудел.

Сеть тонких длинных морщин разбежалась в уголках глаз отца, и он тепло улыбнулся.

— Кормят здесь прекрасно, милая. Я обожаю местные завтраки. Они почти такие же, как в том отеле в Бад-Рагац, помнишь?

Мой милый папа. Даже находясь в тюрьме, пытается меня подбодрить.

— Чем ты занимаешься здесь целыми днями? Может быть, тебе принести книги? Или что-то ещё? Только скажи.

Отец покачал головой.

— Здесь неплохая библиотека, милая. К тому же почитать я могу лишь перед сном. Днём я работаю в прачечной. Тюрьма обслуживает общежития нескольких местных колледжей и больниц, обрабатывая их бельё. Я занимаюсь его приёмкой. Не волнуйся, — он слегка сжал мою руку, — работа не тяжёлая, по восемь часов в день с перерывом на обед. Это лучше, чем сутки напролёт смотреть в потолок камеры.

Мысль о том, что мой невероятно умный и талантливый отец, большую часть жизни проработавший судьёй, занимается стиркой чужого белья, вызывало во мне стойкое неприятие. Никто из нас не будет прежним после того, что произошло.

— А как ты, милая? — лицо отца стало серьёзным и встревоженным. — Ты... живёшь у...— он запнулся, — Алекса?

При упоминании его имени, в груди потеплело. Улыбнувшись, я кивнула.

— Да, пап. У него замечательный дом. И это благодаря ему я смогла увидеть тебя так рано. Я даже не просила его об этом, представляешь?

Отец оставался настороженным.

— Как он к тебе относится, милая?

— Прекрасно, — заверила я. Разумеется, я не собиралась рассказывать ему об отношениях с Алексом на первом же свидании, понимая, что наш союз далёк от того, чего любящий отец желал бы своей дочери. — Так как наше имущество ещё под арестом, Алекс выделил мне водителя, Эйба, чтобы ездить в университет. Я не нуждаюсь в деньгах. Он присылает бешеные суммы мне на карту... — смутившись тем, что отец мог заподозрить меня в злоупотреблении расположением опекуна, я поспешила пояснить: — Но ты не думай, я стараюсь их не тратить. Я нашла подработку в кафе... всего три раза в неделю, но платят неплохо, особенно с чаевыми.