Даша и Медведь - Анна Владимирова

Лена махнула мне рукой, улыбаясь, и я помахала ей в ответ.

— Добрый день, Глеб, — сухо поприветствовала моего Медведя она и сразу же дала мне руку, но Глеб не позволил ей перетянуть меня на свою сторону:

— Телефон, — напомнил непреклонно, притягивая к себе вместе с Леной, будто играя с ней в детскую игру по перетягиванию.

Я раздраженно продиктовала номер, лишь бы поскорее отделаться от его тяжелого внимания. Но когда он зашагал к машине, еле заставила себя оторвать от него взгляд.

— Пошли, — напомнила Лена, и я кивнула, зашагав следом за ней к ступеням. — Как ты?

— Сложный вопрос, — мотнула головой. По коже словно гуляли колючие токи, а в груди кололо от неясной тоски. — Хочу поговорить. Мне нужно знать все, а не то, что он выдает в час по капле!

Лена кивнула и пропустила меня в лифт:

— Что он говорит?

— Что принадлежу ему, — выдохнула раздраженно, стараясь отделаться от этой мысли.

— И все? — возмутилась она.

Я глянула на нее, соображая, как это выглядит, и смутилась:

— Ну, нет, — мотнула головой. — Это он сейчас мне сказал. А до этого был почти милым, даже внимательным. Кормит, поит, спать укладывает, терпит… — Почувствовала себя глупо под ее взглядом. — Стокгольмский синдром?

— Нет, — усмехнулась Лена. — Старается твой Глеб, видимо. Молодец, не ожидала.

Глеб старался, но при этом мне все равно казалось, что я в клетке. Накрывало какой-то апатией, ничего не хотелось — учиться, решать, что делать дальше с жизнью… У меня просто не осталось сил. Я обняла себя руками и сжала зубы, чтобы не разрыдаться.

— Все нормально, — обняла меня за плечи Лена и вывела из лифта.

— Слушай, может… я домой…

— Успокойся, я не собираюсь сажать тебя сегодня за парту. Пошли…

Она провела меня коридорами, которые не удалось увидеть в первый раз. Ощущение параллельной реальности усиливалось с каждым шагом. А ведь я даже не пыталась осознать, что привычный мир уже не будет прежним — с Глебом как-то не было в этом нужды, он надежно отвлекал от таких мыслей. Сейчас же, шагая рядом с Леной, я вглядывалась в людей, казавшихся необычными во всем — начиная от взгляда, заканчивая просто ощущением от их внимания на кончиках нервов. Футуристические детали института добавляли мурашек — большие экраны, внутренние лифты-капсулы и голографические панели с пузырьками и водопадами.

— Как вы все это здесь уместили? — вглядывалась я в оставшийся внизу холл, поднимаясь на лифте.

— С пространствами у нас работают такие, как Костя, — улыбалась мягко Лена. — У нас тут много факультетов помещается, даже гостиница есть для приезжих студентов.

— Ну вы же в гостинице, — фыркнула я.

— Я и забыла, — прыснула она. — Пойдем.

На одном из верхних уровней оказалось более приземленно — светлый коридор, столик секретаря на входе без всяких голограмм и светопреставлений, и я немного успокоилась. Мы прошли вглубь корпуса и оказались в уютном кабинете, напоминавшем обычный офис — со столом, мягким диванчиком у окна, цветами в горшочках и не только. На корзинку с розами в центре кофейного столика Лена бросила такой убийственный взгляд, будто там не розы были, а клубок змей. Но быстро взяла себя в руки:

— Кофе будешь?

— Да.

— Куришь?

— Нет.

— Правильно, они не переносят запаха сигарет, — рассеянно выдала она и занялась кофеваркой.

— У тебя тоже… такой же? — осторожно поинтересовалась, присаживаясь на диван по ее приглашению.

Она кивнула, погруженная в свои мысли:

— Такой же. Но у нас проблема не в том, что он такой же, — усмехнулась она. — С этим бы я справилась. Наверное. Проблема простая, человеческая — тоска по другой женщине.

Я внимательно смотрела на ее профиль снизу. Уверенная в себе, жгучая брюнетка и просто приятная девушка в один миг превратилась в самую несчастную женщину в мире. Глухо звякнувшая в ее руках чашка лишь дополнила образ.

— Может, расскажешь? — предложила я, повинуясь порыву.

— Может, — улыбнулась она вымучено. — Да и было бы о чем рассказывать. Я же говорю, поразительно, но я умудрилась найти оборотня с человеческой проблемой. Вернее, он меня нашел, но это не важно…

— Как ты сказала? — моргнула я. — Оборотень?