Без права на развод - Наталья Шагаева

Валерия

Праздник проходит весело. Даже Регина Альбертовна надела маску душевности, и мило со всеми общается, в основном, конечно, с Тимуром и его супругой, но все же. Мы общаемся, шутим и фантазируем на тему: кем станет именинница в будущем. Все желают Дане и нашей семье только хорошего. Потом приезжают аниматоры в костюмах феи и гномиков и развлекают нашу малышку. Она ничего не понимает, но внимательно следит и заливисто смеётся.

Я даже плакала, когда меня растрогал тост Тимура о том, что дети — это наша душа, и мы даже не понимаем, насколько ценный подарок подарил нам Бог. Не знаю, насколько он был откровенен, но Тимур признался, что мечтает о ребенке и по-доброму нам завидует. Может, он и мастер красивых слов, но в тот момент я посмотрела на этого немного пугающего мужчину по-другому. Мне показалось, что за его темным надменным взглядом, за его ледяным холодом и высокомерностью стоит большая боль. Мне показалось, что он носит маску, а там, внутри, он другой. Это проскальзывало, когда он общался с Даной. Дети обнажают наши чувства и срывают маски.

А ещё я наблюдала за Дашкой. Она надела маску безразличия, смеялась, участвовала в беседах, но фальшивила, потому что все время не сводила глаз с Тимура и его жены. Особенно когда он уделял ей внимание, что-то шептал и целовал. И это было очень занимательно. Казалось, моя сестра и друг Артура играют в какую-то игру. Он специально провоцировал Дашку на эмоции. Что-то шептал жене, а сам смотрел в глаза Даше, а та пыталась сделать вид, что ей всё равно, впиваясь ногтями в ладони и причиняя себе боль. А когда сестра отворачивалась и отвлекалась, Тимур пожирал ее взглядом, словно хотел съесть. Мне было жутко интересно, что все же происходит между этими двумя, и после праздника я собиралась пытать Дашку до тех пор, пока она не расскажет правду.

Начинается суматоха, аниматоры играют с Даной, вовлекая в действия Артура, а я бегу в туалет. Задумываюсь, резко открываю дверь и застываю от неожиданности. Дашка сидит на раковине, ее платье задралось, обнажая бедра, а между ее ног стоит Тимур. Я застаю как раз тот момент, когда сестра даёт Тимуру звонкую пощечину, оставляя на его лице красный след, а он ловит ее руку, сжимая запястья. Они резко оборачиваюсь ко мне, и я стою на месте и не могу пошевелиться.

— Что здесь происходит? — в растерянности спрашиваю я. Дашка отталкивает Тимура, он отшатывается, а сестра спрыгивает с тумбы, одергивает платье и выбегает из туалета. Мне бы побежать за ней, но я хочу услышать объяснения Тимура.

— Прости, Валерия, — спокойно говорит он, заглядывая в зеркало и трогая красный след от Дашкиных пальцев. — Не хотел, чтобы ты становилась свидетельницей нашего разговора.

— А что вообще между вами происходит?! Что вы от нее хотите?! Вы женатый человек! — возмущаюсь я, подхожу к раковине и мою руки, запачканные в торте.

— Иногда брак — всего лишь инструмент для достижения целей, — усмехается Тимур, поправляет пиджак и хочет обойти меня, чтобы выйти. Я не знаю, откуда во мне берется смелость, но я преграждаю мужчине дорогу.

— Я не знаю, что для вас брак, — заявляю. — Но прошу оставить Дашу в покое! Не играйте с ней. Она вас боится! — требую я. Похоже, шампанское делает меня смелой.

— Позволь мне самому решать, — снисходительно усмехается Тимур, словно я сказала глупость. А глаза у него, и правда, волчьи и страшные. Такому вообще сложно противостоять, он может уничтожить только взглядом. Тимур хватает меня за плечи, отодвигает с дороги и выходит из туалета. Выдыхаю и выхожу сама на поиски Даши.

Нахожу сестру торопливо собирающуюся в прихожей.

— Даша, ты куда? Останься, нам нужно поговорить, — прошу ее я.

— Лер, давай не сейчас, — почти плачет она. — Пожалуйста! Потом. Я не в состоянии сейчас что-то объяснять.

— Дашенька, останься у нас, я не могу отпустить тебя в таком состоянии.

— Нет, Лер. Все будет хорошо. Я хочу уехать. Завтра созвонимся!

Дашка чмокает меня в щеку и выбегает из дома.

* * *

Праздник закончился, все разошлись, дом убран. Регина Альбертовна ушла к себе в комнату, сетуя на давление. Я укладываю дочу спать: собираю ее игрушки, настраиваю радионяню и выхожу из детской. Артур в кабинете, и я под действием шампанского решаюсь на маленькую шалость. Быстро принимаю душ, надеваю новое белье, которое состоит сплошь из ниточек и кружева. Красиво, но развратно. Накидываю сверху коротенький шёлковый халат и спускаюсь к нему кабинет. Открываю дверь, вхожу, кусая губы, уже мысленно представляя, как он возьмёт меня на своем столе. Прохожу внутрь и хмурюсь, видя, что он продолжает пить.

Артур сидит в кресле за рабочим столом, а рядом с ним бутылка коньяка и наполненный бокал. Он с обнаженным торсом, а его рубашка валяется на полу.

— Дверь закрой на замок, раз сама пришла! — недовольно кидает он мне, залпом допивая содержимое бокала.

— Что-то случилось? — осторожно спрашиваю я, понимая, что он пьян.

— Случилось, — язвительно усмехается он и наливает ещё коньяка.

Ничего не понимаю. Все прошло хорошо, праздник удался. Потуже затягиваю пояс халата, подхожу к столу и отодвигаю бутылку.

— Скажи мне, милая, — слово «милая» он произносит пренебрежительно, — Какого хрена сегодня происходило?! — зло спрашивает он, и я понимаю, что Артур очень пьян. Он пил днём и сейчас выпил уже больше половины бутылки. Становится страшно, как раньше. Он зол, смотрит яростным стеклянным взглядом, и меня сковывает.

— Я не понимаю… Что происходит?

— Не строй из себя невинную мышку! — кричит он, с грохотом ставя стакан на стол. А я сглатываю и смотрю на него, распахивая глаза, пытаясь понять, что сделала не так. Страшно оттого, что он никогда так со мной не разговаривал и не смотрел с такой ненавистью.

— Артур… — вдыхаю, пытаясь успокоиться. — Я, правда, не понимаю, объясни, — прошу его, чувствуя, как сердце рвется из груди.

— Бл*дь! — взрывается он. Встаёт с кресла и идёт на меня. Отступаю, натыкаюсь на кресло, почти падая назад, но он ловит меня за талию и резко прижимает к шкафу со стеклянными дверцами. Тяжело дышит в лицо, обдавая запахом спиртного, пробуждая во мне страхи прошлого.

— Весь вечер, ты не сводила глаз с Тимура! — рычит в лицо. — Следила за каждым его гребаным жестом, в рот, сука, заглядывала! — бьёт ладонью в стекло возле моей головы. А я не могу оправдаться. Я в ступоре, меня сковывает страхом. Ночь, меня прижимает к стене пьяный мужчина, что-то требуя, и все начинает плыть. — Я ещё думал, что у меня паранойя, — продолжает Артур. — Моя жена, которая признается мне в любви каждый день, просто не может смотреть на других. А потом они, бл*дь, оба пропали и вышли вместе из одного туалета! Как ты это объяснишь?! Как, мать вашу, вы оказались в одном туалете?! — кричит, оглушая меня. Стискивая до боли талию, впиваясь пальцами. Открываю рот, чтобы хоть что-то сказать, но не могу — голоса нет. Из глаз текут слезы, живот сводит от страха и обиды. — Что, мало внимания тебе, да?! Думаешь, он тебе больше даст! Не молчи, Лера! — встряхивает меня, ударяя затылком об стекло! — Оправдывайся хоть как-нибудь! Иначе пизд*ц вам обоим! — А у меня из глаз брызжут слезы, и душит истерика. — Лера! — хватает меня за скулы, сжимает, вынуждая смотреть на него. А я ничего не вижу из-за пелены слез. — Говори! — оглушительно кричит мне в лицо, больно сдавливая скулы.