Его игрушка - Оливия Лейк

— Деду привет передавай, — тем временем попросил Каллахан. — Я в бассейн схожу, пока Кира гуляет.

Я кивнул и отправился в душ. Сделал воду погорячее и подставил спину под обжигающие струи. Что-то я задолбался: война у меня и на работе, и дома. На самом деле я и рад бы прийти с Дэдэ к консенсусу, пока живем вместе — удовольствия от издевательств над ней поубавилось. Одно — делать это два раза в месяц, другое — каждый день. Устаешь быть в полной боевой готовности двадцать четыре на семь. Но прижать хвост змее необходимо, а то кинется и укусит, отравит ядом своим с запахом карамели и вкусом лета. Но я не могу. Просто не могу! Глаза закрываю и вижу ее рядом с ублюдком Саймоном. Черт, я-то думал, что все чувства к жене остались в прошлом, но нет, собственничество взыграло с новой силой. Сейчас даже сильнее. Если узнаю, что у нее кто-то есть (тем более Саймон) — убью.

— О чем задумался? — шутливо спросил Том, занимая соседнюю кабинку. — Трешь себя так, словно кожу снимаешь.

— Ты быстро, — бросил я.

— А что задерживаться: раз, раз, — он смачно сымитировал, как трахал крошку Киру, — и готово. Все довольны.

— Номер телефона хоть взял?

— А зачем он мне? — недоуменно пожал плечами.

Действительно, дело-то сделано.

— Нормально хоть или дрова?

— С серединки на половинку. — Том принялся смывать себя запах легкой победы, а я думать о своей, тяжелой. Да и победа ли это?

Дэдэ в последнее время удивляла. Мишель по телефону втирала про какой-то проект или показ, который моя дорогая жена придумала, а я ни сном ни духом. Почему же она не хвастается? Не рассказывает, каким человеколюбом стала? Если хотя бы заикнулась, я решил бы, что у нее план накинуть на меня аркан и сохранить брак. Но мы ни о чем не говорили — мы либо трахаемся, либо остротами друг в друга кидаемся. Дэдэ поднаторела в этом деле. Раньше двух слов связать не могла. В Калифорнии ей точно мозг прокачали.

— Ты слышишь? — громко спросил Том, заглядывая в кабинку.

— Чего тебе? — блядь, уже в душе покоя не дают!

— Я спрашиваю, ты снова с женой спишь?

— Не твое дело, — я пену с волос сгреб и бросил ему в лицо. Нехер нос совать, куда не просят.

— Все, ставлю галочку напротив твоего имени — «холостячество» отменяется.

— С чего это?

— Да так.

— Я совмещаю приятное с неприятным. Держи друзей близко, а врагов еще ближе.

Вот, я уже оправдываюсь за секс с собственной женой. Пиздец.

— Ну-ну, — насмешливо крикнул Том. — В клуб пойдем вечером.

— Пойдем, только без тебя.

— Что?!

— Я Дэдэ хочу просветить.

Том присвистнул.

— Окей, только пообещай мне, что сына назовешь Том.

Все, мое терпение кончилось. Я потянулся через перегородку и вывернул ручку. Охладись, шутник!

— Твою мать! — заорал Том. Дальше мы мылись молча.

Я стоял в полотенце и бронировал приват-комнату в клубе, когда пришло сообщение от Моники:

Я безнадежно возбуждена. Хочу, чтобы ты наказал меня. Сделай со мной что-нибудь немыслимое. С ума схожу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Я хмыкнул. Ох уж эти женщины! Неужели думают, что позволить все — это главное. При условии, конечно, что пубертат давно позади, тогда это действительно пелена на глаза. Сейчас важно ни «что», а «кто». Я завтракаю, обедаю и ужинаю исключительно дома, не тянет на других баб. Пока. С Дэдэ очень даже забавно. Сейчас она вообще кипит: заводится и вспыхивает с пол-оборота. Фурия моя зеленоглазая. Запрет оргазма испортил ее характер, но мне все равно нравится. А с Моникой нужно поговорить. Я устал от нее, и ей пора об этом узнать.

День был расписан, а вечер с ночью, естественно, заняты моей дорогой женушкой, поэтому разговор с Моникой был отложен до выходных. Ничего, остынет немного, может, мужем заинтересуется, или подрочит на худой конец.

Глубоким вечером я привез Дэдэ в «Дарк найт». Ничем не примечательная вывеска, вход с переулка, массивная железная дверь и пара охранников рядом. Здесь не было очереди, толп крикливых девиц в ультракоротких дешевых платьях, любителей колес и выпивки. Сюда приезжали за утонченным наслаждением, на условиях полной анонимности и конфиденциальности. Люди платили большие деньги, чтобы удовлетворить свои маленькие слабости.

— Почему я так одета? — спросила Дэдэ, заинтересованно скользя взглядом по залу. Ее темные волосы отливали красным в приглушенном свете. Они были гладкими и блестящими, как черный шелк. Изысканная кружевная маска скрывала лицо, приковывая взгляд к алым губам. Но я видел, как в прорези ярко сверкали зеленые, абсолютно блядские глаза моей благоверной. Красивая, сучка. Дэдэ всегда была безумно сексуальной, но сейчас вообще финиш. А еще она опасной стала, очень опасной. Это я еще со скачек заметил.

— Ты выглядишь, как шлюхи, которые здесь работают.

Да, черное шелковое платье-футляр, подчеркивало каждый изгиб идеального тела, никакого белья, кроме пояса и чулок.

— А это? — она указала на красную ленту на запястье.

— Так все узнают, что у тебя есть хозяин.

Дэдэ повернулась ко мне, расслабленно потягивавшему виски, и обворожительно улыбнулась.

— Мерзавец ты, Джейсон.

— Я тоже тебя люблю, — я прошелся пальцами по кружеву чулок и погладил бархатную кожу бедра.

— Правда? — кокетливо бросила она, хлопая длинными ресницами.

— Нет, — отрезал я, чувствуя, как внутри сердце сжалось. Что-то подобное я ощущал около пяти лет назад, и больше не хочу. Поэтому грубо схватил Дэдэ за тонкое запястье и потащил в пещеру, то есть приватную комнату. Бля, я реально дикарем рядом с ней становлюсь.

Мы вошли внутрь. Дэдэ опасливо держала меня за руку, беспокойно оглядывая непривычную конструкцию. Большая кровать, которая сегодня нам не понадобится, тусклый интимный свет, тихая музыка, стена, подсвеченная красным неоном, полностью нафаршированная всем необходимым и станок для фиксации и подвешивания.

— Джейсон, — позвала Дэдэ, вцепившись мне в локоть. Ей страшно. Если бы два месяца назад мне сказали, что она у меня будет искать защиты и доверчиво жаться — не поверил бы.