Пятьдесят оттенков свободы - Эрика Леонард Джеймс

– Миссис Грей, в сэндвич, если это французская булка, можно класть что угодно. Не сомневайтесь, он съест.

Мы улыбаемся друг дружке.

– Ладно. Спасибо. – Подхожу к холодильнику. В морозильном отделении обнаруживаю уже порезанную французскую булку в закрытом пакете. Беру две порции, кладу на тарелку, ставлю в микроволновку и включаю режим размораживания.

Миссис Джонс ушла. Я возвращаюсь к холодильнику – поискать ингредиенты для сэндвича. Похоже, нам с миссис Джонс нужно установить какие-то правила для совместной работы. Я могла бы готовить для Кристиана по уикендам, а в остальные дни пусть это делает миссис Джонс – чем уж мне точно не хочется заниматься после работы, так это готовкой. Н-да… смахивает на то, что было у Кристиана с его сабами. Качаю головой. Ладно, надо поменьше об этом думать. Нахожу в холодильнике ветчину, а в контейнере – вполне созревшее авокадо. Делаю из авокадо пюре, добавляю щепотку соли, сбрызгиваю лимоном. Из кабинета выходит Кристиан с планами нового дома. Кладет бумаги на бар, подкрадывается ко мне, обнимает сзади и целует в шею.

– Босая и в кухне, – мурлычет он.

– Предпочитаешь босую и беременную в кухне? – усмехаюсь я. Он замирает, напрягается.

– Пока что нет. – В голосе слышны настороженные нотки.

– Конечно, нет. Пока что нет.

Он облегченно выдыхает.

– В этом у нас полное согласие, миссис Грей.

– Но ты ведь хочешь детей, да?

– Конечно, да. Потом. Но пока я еще не готов делить тебя с кем-либо. – Он снова целует меня в шею.

Ого… делить?

– Что ты такое готовишь? Выглядит вкусно. – Он целует меня за ухом – отвлекает. По спине пробегает приятный холодок.

– Сабы, – с лукавой улыбкой говорю я.

Чувствую, он тоже улыбается. Покусывает мочку уха.

– Мои любимые.

Я тычу его локтем в бок.

– Миссис Грей, вы меня стукнули. – Он хватается за бок, притворно морщась от боли.

– Нытик, – неодобрительно ворчу я.

– Нытик? – возмущенно повторяет он и хлопает меня ладонью пониже спины. Я вскрикиваю от неожиданности. – Поживей, красотка, мне хочется есть. А потом узнаешь, какой я нытик. – Он шлепает меня еще раз и отходит к холодильнику.

– Стакан вина?

– С удовольствием.

Кристиан разворачивает на баре подготовленные Джиа планы. Идеи у нее и впрямь есть, это видно с первого взгляда.

– Мне нравится ее предложение сделать всю заднюю нижнюю стену стеклянной, но…

– Но?..

Я вздыхаю.

– У этого дома уже есть свой характер, и мне не хотелось бы так уж сильно его ломать.

– Характер?

– Да. Предложения Джиа весьма радикальны, но… как бы это сказать… я уже люблю дом таким, какой он есть… со всеми его изъянами и недостатками.

Кристиан грозно сводит брови, словно я только что предала его анафеме.

– Дом нравится мне нынешним, – добавляю я шепотом. Что дальше?

Он смотрит на меня в упор.

– Я хочу, чтобы дом был таким, каким его хочешь видеть ты. Каким бы ты его ни видела. Он твой.

– А я хочу, чтобы он и тебе нравился. Чтобы ты тоже был в нем счастлив.

– Я буду счастлив где угодно, лишь бы там была ты. Все просто, Ана. – Вцепился в меня взглядом и не отпускает. Вот сейчас он искренен. Абсолютно искренен. Мое сердце переполняется теплом и нежностью. Ну и дела, а ведь он и впрямь меня любит.

– Ну… – Я сглатываю – в горле застрял комок эмоций. – Вообще-то мне даже нравится стеклянная стена. Может быть, мы попросим Джиа вписать ее в дом как-то симпатичнее?

Он усмехается.

– Конечно. Как пожелаешь. А что с остальным? С верхом? С подвалом?

– Я согласна.

– Хорошо.

Ладно. Я собираюсь с силами, чтобы задать вопрос на миллион долларов.

– Хочешь сделать игровую комнату? – По шее и лицу разливается знакомая теплая волна. Кристиан вскидывает брови.

– А ты хочешь? – немножко удивленно спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

– Ну… если ты хочешь…

Он снова смотрит на меня задумчиво, потом кивает.

– Давай не будем пока принимать какое-то решение. В конце концов, это ведь будет семейный дом.

Не знаю почему, но я испытываю разочарование. Наверно, он прав, хотя… А когда у нас будет семья? Через много-много лет?

– Кроме того, нам ведь никто не запрещает импровизировать.

– Люблю импровизировать.

Он улыбается.

– Хочу еще кое-что обсудить. – Кристиан показывает на главную спальню, и мы начинаем говорить о ванных и раздельных гардеробных.

Когда мы заканчиваем, на часах уже половина десятого вечера.

Кристиан сворачивает бумаги.

– Собираешься еще поработать? – спрашиваю я.

– Нет, если ты не хочешь. – Он улыбается. – А чем бы тебе хотелось заняться?

– Можно посмотреть телевизор. – Читать желания нет и ложиться тоже не хочется… пока.

– Ладно, – охотно соглашается Кристиан, и я иду за ним в телевизионную.

Мы сидели там раза три или, может, четыре. Кристиан – обычно с книжкой. Телевизор его не интересует совершенно. Я устраиваюсь рядом на диване, поджимаю ноги и кладу голову ему на плечо. Он щелкает пультом и начинает бесцельно переключаться с канала на канал.

– Хочешь посмотреть что-то конкретное? У тебя есть какие-то любимые «сопли»?

– Тебе ведь не нравится телевидение, да? – говорю я. Он качает головой.

– Пустая трата времени. Но посмотрю что-нибудь с тобой за компанию.

– Я думала, мы могли бы заняться сексом.

Кристиан поворачивается ко мне.

– Заняться сексом? – Он смотрит на меня так, словно я какой-то уродец с двумя головами. Даже перестает щелкать пультом. На экране – какая-то испанская «мыльная опера».

– Да. – Что его так напугало?

– Сексом мы можем заняться и в постели.

– Да мы же только это и делаем. Когда ты в последний раз занимался сексом перед телевизором? – спрашиваю я робко и в то же время лукаво.

Он снова берет пульт, пробегает по каналам и останавливается на «Секретных материалах».

– Кристиан?

– Никогда, – тихо говорит он.

О!

– Никогда-никогда?

– Нет.

– И даже с миссис Робинсон?

Фыркает.