Спасатель - Агата Лав

Я иногда запутываюсь и не понимаю, чего она хочет. Вот же идет всё отлично, и мы шаг за шагом направляемся навстречу друг другу, но нет, так неинтересно. Обязательно будет зигзаг и кого-то из нас понесет в сторону.

Я сижу за столом и пытаюсь почувствовать вкус еды, но тщетно. Мысли кружатся далеко и чертовски отвлекают. Почему так? На какую изнанку мне нужно вывернуться, чтобы заслужить ее доверие? Я ни с одной девушкой не проводил столько времени, чтобы сутками бок о бок и никого не видеть вокруг. Теперь решил познакомить с родителями… Так же делают. Да? Или я ничего не понимаю в отношениях? Может, пока меня не было в России, там это стало за оскорбление? Везешь к предкам, значит намекаешь на скорый разрыв.

Как еще объяснить ее реакцию? Я ждал, что она обрадуется или скажет что-то доброе, как обычно бывает. Я ведь сказал, что для меня это серьезно и я не хочу расставаться, но в ответ ни-че-го. В такие моменты меня захлестывает глухая злость и вдруг ударяет гадкая мысль, что может нет той подходящей изнанки, как ни ищи, ни подбирай слова и ни кружи вокруг нее сексуальным спасателем. Ей просто-напросто нужен другой парень, поэтому малышка пытается вылепить из меня что-то свое и ждет другого поведения, а на мои слова от чистого сердца хмурится и закрывается.

Только она-то для меня та. Именно та, которую я искал. Я злюсь, но все равно не готов отпускать, хотя и не готов строить из себя послушного красавчика по девичьим заявкам.

Я такой какой есть.

И я молча собираю вещи, закидывая их в фургон. Алла также молча помогает мне, но иногда останавливается и долго смотрит, словно хочет подобрать правильные слова и объясниться. Я не реагирую, потому что сказал всё, что хотел сказать, ее очередь… Но малышка каждый раз лишь шумно выдыхает и берется за рюкзак или бутылки с водой, которые уже переставила пять раз, чтобы хоть чем-то занять руки.

У нас мало вещей, так что погрузка занимает минут десять. Потом я иду к хозяину с ключами и сдаю домик, пожав ему руку. Алла уже сидит на пассажирском месте, когда я возвращаюсь к фургону. Я осматриваюсь по сторонам, проверяя, что мы ничего не забыли, открываю дверцу и запрыгиваю в салон. Сразу же завожу мотор и выруливаю с подъездной дорожки, которая выводит к проселочной дороге, пролегающей сквозь старый лес.

— Куда дальше? — осторожно спрашивает Алла и смотрит в мою сторону.

Мне не нужно поворачивать голову, чтобы почувствовать ее внимательный острый взгляд. Она почти что сканирует меня, будто хочет залезть прямиком в мысли и понять, что творится в моей голове. А мне кажется, ей с собственной головой неплохо бы разобраться. Нам бы сразу стало легче.

— На север.

Отвечаю расплывчато, хотя подготовил целую занимательную лекцию о монастырях Метеоры. Там неподалеку маленький уютный городок Каламбака, а сами монастыри лежат на верхушках скал и называются “парящие в воздухе”, и построены они были хуеву тучу лет назад.

В общем, из меня сейчас так себе экскурсовод.

Мы все дальше забираемся вглубь страны, отдаляясь от восточного побережья. Чтобы доехать до моих родителей, по большому счету нужно пересечь всю страну по диагонали. И это был отличный повод познакомить Аллу не только с открыточными видами, а со страной как она есть.

Греция не самое богатое место. Я никогда не был во Владивостоке и не удивлюсь, если та же Каламбака после него покажется симпатичной деревней и не более, но здесь есть своя душа и настроение. Я люблю эту страну и так хотел открыть ее для нее.

Хотел…

А теперь молчу и слушаю старую магнитолу, которую она сделала громче, чтобы заглушить тяжелую тишину между нами.

— Остановимся здесь? — указываю на съезд, который сворачивает с главной дороги и ведет к укромному месту. — Ненадолго.

— Хорошо. Ты устал?

— Ноги разомну, — обычная отговорка, что первой приходит на ум. — И колеса задние заодно проверю.

— Если хочешь, я потом сяду за руль.

— Да, можно через часик. Там трасса пойдет.

Малышка тяжело выдыхает на снисходительно разрешение порулить на трассе, но кивает. И первой выходит из машины, когда я трогаю педаль тормоза. Я покидаю салон вслед за ней и ловлю ее у задних дверей. Малышка хотела что-то достать из вещей, но попала в мои цепкие руки. Я помогаю ей отщелкнуть одну дверцу и хозяйским рывком усаживаю на пол фургона, как раз на рюкзак.

— Алекс, — она обхватывает мои локти и зависает, не понимая, что ей делать.

Она то ли хочет остановить меня, то ли наоборот. А во мне бьется сердитая уверенность, что у нас херово с разговорами и выяснениями отношений, но в сексе полный порядок. Даже горячей и острее выходит на волне злости.

— Иди ко мне, — наваливаюсь на нее и одновременно подтягиваю под себя, раздвигая ее стройные ножки. — Нам надо меньше разговаривать и больше трахаться.

— По-другому не доедем?

— Нет, — уверенно мотаю головой и второй раз за день освобождаю ее от шорт.

Она “слышит” меня только, когда подо мной. Доверяет каждому моему движению в постели, но сомневается в моих словах в жизни. А мне чертовски хорошо, когда она смотрит на меня ласковым взглядом и отдается вся без остатка.

Без гребанных сомнений и оглядываний назад.

Как сейчас.

— Алекс, — она произносит мое имя совсем иначе, на смазанном выдохе и с легкой судорогой, когда я вхожу в нее и начинаю двигаться глубже.