Босс. Абсолютная власть - Алиса Ганова

Я не знала, какой части тела теперь он коснется. Но неожиданно его губы накрыли сосок, дразня пощекотали, а потом зубы прикусили кожу. Едва уловимая грань

наслаждения и приятной, ноющей боли жаром отозвалась в животе. Инстинктивно я сделал движение телом, показывая, что жажду продолжения. Славка встал…

Подумала: вот сейчас он скинет шорты, и мы займемся «делом»… однако груди, только что обласканной им, коснулась что-то ледяное.

— Ай! — взвизгнула я, и услышала его грудной смех.

— Не бойся, я не дам тебе замерзнуть.

Несколько раз кусочек льда сменялся его горячим языком. Кожа уже привыкла к контрасту и ждала его. А я ждала продолжения и ерзала бедрами по шелковому покрывалу.

— Ты так хочешь меня?

— Да! — прошептала, признаваясь в своей слабости.

— Тогда проси меня об этом, — его голос прозвучал спокойно, без надменности и запальчивости, однако мне стало стыдно. Не привыкла я просить о таком. Прежде само собой все выходило. А чтобы вот так вот? Нет!

— Сегодня ты плохая девочка. А плохая девочка должна быть наказана! — заговорщицки прошептал он, и я приготовилась к чему-то неприятному, однако… Однако то, что последовало за его словами хоть и было немного болезненным, похожим на легкий укол, было терпимым и одновременно очень пикантным.

Эти уколы шли почти один за другим. Я вздрагивала, но готовилась в новой порции, потому что было в этом что-то.

— Разрядки не будет, пока не попросишь! — голос Славки, возбужденного до предела, звучал хрипло, но так соблазнительно. И я, отбросив остатки стыда и гордости, произнесла:

— Пожалуйста, трахни меня. Грубо!

— А почему у нимфы такой спокойный голос? — коварно попенял мой искуситель, и ровно после того как на кожу обрушилось еще несколько «уколов» — капель воска, он положил палец на мой клитор и принялся еще больше дразнить меня, подталкивая к безумству.

Несколько незатейливый движений, его касание языком соска, другого — и я почувствовала, как медленно и неотвратимо подступаеть оргазм. Помогая себе и Славке, я начала двигаться, подаваясь навстречу умелым пальцам, однако вдруг его рука переместилась чуть выше — на живот.

— Еще! Я хочу еще! — потребовала я, теперь уже страстным шепотом. Более в моем голосе не было стыдливости — только нетерпение и жажда скорее дойти до пика.

— И чего же ты хочешь? — мужская рука снова опустилась, прошлась по низу моего живота и слегка, будто невзначай коснулась «ноющего» клитора.

— Хочу, чтобы ты продолжил ласкать меня везде. Чтобы я кричала от удовольствия. Чтобы кончила! Ну же! Не мучай меня! Пожалуйста!

— Почему я должен сделать это?

— Потому что я хочу тебя! Дико, страстно, как взбесившаяся сучка!

— О! — выдохнул Славка, и его палец вновь оказался на клиторе. — Я слушаю тебя. Как только замолчишь — уберу руку, и сладкого не будет!

— Ах ты! — вот же придумал. Но я только попыталась взбунтоваться, его рука поднялась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет! Продолжай! Иначе я вырвусь и сама трахну тебя! Изнасилую, да так, что штаны надеть не можешь! Буду так же мучить тебя, ласкать языком твой член, такой сладкий, и не давать кончать! М-м!

— Ого! Какие угрозы! — рассмеялся Слава. — Мне нравится, но сегодня хозяин и мастер я! Так что не скромничай, Вика. Ты можешь говорить очень страстные вещи!

— Да трахни меня уже! — разъярилась я, но его рука начала опять массировать мой чувствительный бугорок, и я сразу же стала покладистой. — Да! Да! Пожалуйста! Продолжай! Я так хочу тебя, что теку. Я обещаю быть покладистой. Я… я даже залезу под стол и сделаю тебе минет, да такой, что…

Какой — уточнить я не успела. Вдохновленный моими обещаниями, Слава довел меня до пика, и я, накрытая лавиной удовольствия, почти до обморока, закричала… И вдруг, раздался еще один голос — но теперь уже женский.

— Ну, надо же! Славушка, какая сессия. А моих минетов под столом тебе не хватает?

Я дернулась, как от пощечины. Удовольствие исчезло. Одним движением головы скинула повязку и отчетливо увидела женщину надо мной.

Что рядом другая — это уже нонсенс, особенно, когда я кончала. Но самое гадкое — так это то, что я растрепанная и голая, связанная, а она идеальная, красивая и одета с иголочки — одним словом, роскошная стерва, которая ест золотой ложечкой.

Замерев, я смотрела на нее, а она изучала меня с таким презрением, будто я была дешевой шалавой, найденой на помойке.

— Пошла вон! — прорычал Слава. Да я бы и так убежала, чтобы не видеть их обоих, но связана и не могу. И только потом поняла, что это не мне.

— Пошла вон! — Слава вскочил, в два шага подлетел к «гостье» и попытался вытолкнуть ее из помещения. Но она начала хохотать, да так высокомерно, надменно, что даже он остановился. — Хочешь быть третьей? — Зло процедил. — Присоединишься?

— Хрена с два! Брезгую! — выплюнула она и получила пощечину от него.

— Сука! Недоносок! Неудачник и слабак! — в ответ зарычала та и набросилась на Славку. — Надо же, а для меня ты так не выдрючивался!

— Тебе больше нечего делать в моем доме. Кто вообще впустил тебя?!

— Я не могу подставить этого милого человека, — прошипела белобрысая шалава. — У тебя нет вкуса. Трахаешь все, что движется. Можешь воспользоваться им, дорогая. У Сатира игривое настроение, и ему жизненно необходима нимфа. Любая нимфа, судя по всему. Девочки так и сказали, что у тебя новая дырка, — усмехнулась она. — Сегодня она будет стонать под тобой, верно, Славик? Потому что ты богатое козлище, Славик. Теперь под тобой будет стонать любая, вне зависимости от твоего поведения.

— Пошла вон! — зарычал разъяренно он.

— Ты еще приползешь на коленях и будешь умолять, чтобы я приняла твое колечко. Потому что только я знаю тебя настоящего.

— Пошла вон! А будешь мешаться под ногами — исчезнешь из Москвы и проснешься где-нибудь в Задрижопинске, в коровнике засраном.

— Козел!

Она попыталась еще влепить ему пощечину, но не вышло.

— Лупить будешь своего нового трахаля. Сдрисни, — Слава с силой вытолкнул ее и, гаркнув: — Уведите! — захлопнул стеклянную дверь.