Непокорная - Екатерина Орлова

Келлан

Как только ткань разрезана и штаны лохмотьями валяются на полу, я отхожу на три шага назад, чтобы полюбоваться идеальной белой кожей на упругой попке Одри. Не торопясь беру со стола сначала плетку. Заношу ее над сабой и медленно провожу по спине кожаными ремешками. Она вздрагивает и тяжело дышит. Я удивлен, что Одри перестала брыкаться, но своего настроя, судя по исходящему от нее молчаливому презрению, не утратила. Оно и к лучшему. Заношу плетку и с характерным треском опускаю на ее спину, на коже тут же появляются красные полосы. Я выдыхаю, это ощущается как очищение от напряжения. Одри ахает и мой член напрягается от звука. Повторяю свое действие второй, третий, пятый раз. Она начинает извиваться в своих путах. Снова медленно веду ремешками по исполосованной коже до самых бедер.

Откладываю плетку и беру паддл. Пришло время наказать ее за дерзость.

– Будет пять ударов, а ты будешь считать. Вслух, Одри.

У меня внутри все переворачивается и сжимается, когда я слышу в ответ хриплое:

– Да, сэр.

Блядь! Она сводит с ума. Голосом, запахом, словами, своей непокорностью и в то же время жаждой подчиняться. Идеальная.

Заношу паддл и он опускается на белоснежную кожу ягодиц. Красный отпечаток творит с моим сознанием нечто такое, чего еще никогда я не чувствовал. Меня внезапно захватывает дикое желание того, чтобы только я мог такое с ней делать.

– Один, – протяжно стонет Одри. Еще удар. – Два. – Я начинаю задыхаться от потребности, как и Одри. – Три. – Она всхлипывает и поднимает попку выше, когда я отнимаю паддл. – Четыре. – Багровый отпечаток переворачивает мой мир с ног на голову и я понимаю, что он никогда не будет прежним. – Пять, – тяжело выдыхает она и расслабляется на скамейке.

Мне недостаточно. Я, как больной ублюдок, хочу больше. Хочу все то, что есть у нее. Жажду забрать и выпить ее до последней капли. Беру со столика гель и медленно лью на ее попку. Одри вздрагивает от соприкосновения холодной жидкости с кожей. Размазываю гель и медленно проникаю в анус пальцем. Чертовски туго и горячо.

– Ты хотела меня сегодня трахнуть, – тихо произношу я. – Только не учла того момента, что страпон, милая, это не моя игрушка. И трахать сюда тебя сегодня буду я. Только у меня есть кое-что поинтереснее твоей силиконовой игрушки.

– А-а-ах, – это все, что вырывается из нее, когда в ее попке надежно поселяется металлическая пробка.

– Вот так тебе нравится, Одри? – спрашиваю, прокручивая игрушку в ее попке, пока Одри извивается на скамье.

– Да, сэр, – хрипит она.

Поднимаю руку и опускаю на ее попку увесистый шлепок. Смотрю, как резонирует ягодица от удара и наслаждаюсь стоном, вылетающим из Одри. Шлепаю еще раз, и она снова выгибает спину. Черт, я просто не могу остановиться, красный на ее нежной коже заставляет мою кровь закипеть. Я раз за разом опускаю ладонь на попку Одри, а она стонет громче и громче. Чертова музыка для моих ушей. Божественная, мать ее, рапсодия.

Останавливаюсь. Дышу тяжело и рвано. Грудная клетка ходит ходуном, а где-то там внутри практически взрывается сердце. Эмоции, которые я никогда не испытывал. Чувства, которых, думал, никогда не познаю. Полное умиротворение практически до звона в ушах, где глухими толчками грохочет кровь. Она делает это со мной, как и я с ней. Опускаю руку между ее бедер и ловлю стекающую по внутренней стороне каплю. Поднимаю руку выше и провожу пальцами по влажным складкам. Ноги Одри подрагивают, она покрывается мурашками и силится выгнуть спину, чтобы поймать чувствительным местом мои ускользающие пальцы.