Наследник для врага брата - Мила Дали

— Только осторожней, Фархад.

— Я постараюсь.

Мужские руки ложатся на мои бедра, поглаживают, задирают полы халата. Я развязываю узел пояса и махровая ткань плавно скользит по плечам, обнажая грудь. Задерживается на руках Фархада. Тяжкий выдох через стон срывается с губ Алиева. Мужчина стягивает в кулаке халат, отшвыривает в сторону.

Жарко на пояснице от его ладоней. Сжимают кожу, рывком тянут к себе. В низ живота через брюки врезается эрекция. Фархад не властен управлять своим телом так же безупречно, как эмоциями. Рвано дышит, не прекращая сжимать меня в руках. Упирается подбородком в мою макушку. Адреналин ускоряет сердце до максимума. Будто впервые собираюсь заниматься сексом. Возбуждение добавляет дрожи в коленях.

Я полностью обнажена перед Фархадом. Он отпускает из крепких объятий, кладет ладони на железную пряжку ремня. Я отстраняюсь, как завороженная смотрю на его руки. Вены проступают от давления сильнее, чем обычно. Черный кожаный ремень медленно скользит через шлейки. Со звоном падает в ноги.

Фархаду тяжело, но он контролирует себя, сдерживается. Черт, мне нравится его хладнокровность. Невозмутимость. Напрягаюсь. Икры сводит легкой судорогой. Фархад сгибает руку, расстегивает запонку, вторую. Неторопливо укладывает на пьедестал. Развязывает темно-бордовый галстук, приподнимая бровь, на меня смотрит. Спокойно.

А я улыбаюсь натужно. Скрещиваю ноги. Возбуждение в паху не дает расслабиться. Напрягаю бедра и неугомонный пах. Пуговица раз, пуговица два на белоснежной рубашке Фархада. Мужчина глаз с меня не сводит. Су…Зухры ты сын. Издевательский.

Когда Алиев касается последней пуговицы, ору через противный визг:

— Быстрее!

А тот кривит улыбку.

— Я так и знал.

В один взмах он стягивает рубашку, и я блаженно выпускаю ртом воздух. Эстетический оргазм мне в глаза. Господи. Я обожаю мощное тело Фархада. Дразнит рельефными мышцами и золотистой кожей. Сатана мой. Опиум.

Обнаженные сильные руки расстегивают ширинку на брюках. Срываюсь с места, топаю пятками по кафелю. Замираю близко, достаточно близко, чтобы ощущать на себе пряное дыхание Фархада. Встаю на цыпочки, обхватываю ладошками его шею. Алиев касается моей спины, прощупывая позвонки, спускается к пояснице. Прогибаюсь, закусываю губу. Принимаю на себя горящий взгляд Фархада. Гул в ушах затмевает все посторонние звуки.

Мужчина единым движением разворачивает меня. Подталкивает между лопаток. Мелкими шажками бегу к стене. Упираюсь ладошками в кафель, подрагиваю. Чувствую руку его между бедер, разводит на полшага шире. Прерывисто выдыхаю, облизываюсь. Ногтями скребу глянцевую черную плитку. Горячий твердый член скользит по ягодицам, между. Набираю в легкие воздуха, задерживаю.

— Расслабься.

Чуть отстраняясь, Фархад заводит руку на мой живот, поглаживает. Спускается ниже. Пальцами касается чувствительной точки. Еще ниже, раскрывая интимную влажную зону. Полностью захватывает ладонью сокровенную плоть. Сжимаюсь, ощущая в себе его палец. Успокаивает, подготавливая к близости. Со стоном прогибаюсь сильнее. Влажные пряди с головы падают на спину. Второй рукой Фархад убирает мои волосы набок. Дотрагивается плеча, обжигает. Губами ласкает кожу. Жадно прикусывает и вновь целует. Царапает колкой бородой до жжения. Медленно вынимает палец, пачкает естественной смазкой интим, растирая по лобку, задерживается на талии.

— Будет больно скажи.

Тихий шепот в висок, почти не осознается. Мозги отшибло полностью. Осталось только вожделение, самого опасного мужчины для всех. Кроме меня.

Тугое медленное проникновение сковывает мышцы в камень. Снова впиваюсь ногтями в кафель, слышу позади хриплый мужской стон. Мы слишком долго этого желали.

Фархад входит в меня не полностью, замирает и дает привыкнуть к размеру. Чуть толкаясь снова, задевает рукой грудь, наощупь ласкает сосок. Его вторая рука у моего лица. Упирается в стену. Женская слабость — вены. Проступающие на раскаченном спортивном теле. Божественно.

Внутренняя богиня, наконец, вспоминает, что такое секс и первый дискомфорт сменяется сладостным трением. Теперь мне не нужен гель. С мокрым шлепком Фархад толкается внутрь на всю длину.