Секс дыбом - Владислав Картавцев

Толстенький, маленький,

И похож на валенка!

Ночевала у милёнка

Трахнулись три раза,

Говорю: – Хочу четвертый! —

Не встает, зараза!

У милёнка «Мерседес» —

На рынке очень ценится,

В базовом комплекте —

Резиновая девица!

Ухватила я его

За то место, где интим,

Крякнул, крикнул, засвистел —

Управлять так просто им!

Муж имеется и сёстры,

Шестеро – и все мои!

Понедельник – моя очередь,

Остальные – дни семьи!

В хате печка,

На дворе – дрова,

А как поразвлечься —

Так на сеновал!

Распевая частушки, Светлана Алексеевна приплясывала и размахивала синеньким платочком над головой, и у нее получалось столь органично и в тему, что присутствующие и участовавшие дамы мигом признали ее арт-королевой вечера, в качестве поощрительного приза налили еще водки и упросили выпить. Светлана Алексеевна выпила, ей стало хорошо, и она быстренько ушмыгнула на чердак – под бочок мерно храпевшему мужу.

Постепенно девичье веселье сошло на нет (забыл сказать – всех мужиков принудительно изгнали, и они разбрелись кто куда – некоторые спать, некоторые – делать моцион по узеньким улочкам коттеджного поселка, некоторые – да бог их знает куда!), остались только самые молодые и задорные – великолепная четверка: Юля, Вика, Катя – вторая троюродная племянница Жени-хозяина – и Настя. Женя-девушка с ними не осталась.

– А что, девчонки! – Юлину пальму первенства перехватили Вика. Она обращалась, в основном, к самой себе и к Кате (поскольку у Насти были временные проблемы с физиологией). – А почему бы и нам не прислониться к неженатому местному мужчине? Мы – признанные красавицы, за словом по карманам не шаримся, устоять супротив нашего девичьего напора мало кто способен! Значит, велено нам протестировать московского самца на предмет умения обращаться с прекрасным полом! Как вам такое предложение?

Предложение было поддержано двумя голосами против двух воздержавшихся (Юли и Насти). Но обвинять Юлю и Настю в социальной пассивности я бы лично не стал – по причинам, изложенным выше. Вика триумфально объявила, что завтрашний день принадлежит ей и Кате, девушки дерябнули по сто пятьдесят винца и разошлись. Первый гостевой день в нашем доме закончился.

* * *

После первого наступил второй. До шестнадцати ноль-ноль ничего интересного не происходило: Женя уехал по делам, гости всей гурьбой отправились на Красную площадь, в ГУМ и в ЦУМ – и в Петровский пассаж. Конечно, не покупать, так – покушать фирменного мороженого и поглазеть на товары и баснословные цены.

В шестнадцать ноль-ноль вернулся Женя – настроение у хозяина было приподнятое. Видно, провернул очередную сделку, сулившую знатный барыш. В дни заключения контрактов Женя бывал особенно бодр и весел – и, кстати, смотрел на девушек тоже по-особенному бодро и по-особенному весело.

Настроение приподнятое – значит, можно приготовить что-нибудь вкусненькое! Женя решил сделать плов – выволок во двор тяжеленный казан с закрепленной к нему газовой горелкой (таджикское ноу-хау, прибыло из Душанбе), самолично порубил и нарезал мясо, заготовил ингредиенты – лук, морковь, чернослив, орехи, чеснок – и взялся за дело, с жаром, огоньком.

Для вящей правдивости повествования, не могу не отметить, что плов не входит в число моих любимых блюд, поскольку – чёрти что! Рис, перемазанный в жире и масле – и даже мясо нельзя отделить! Умом я, конечно, понимаю, что в плове есть вкус и привлекательность (иначе люди не стали бы так его расхваливать и так над ним священнодействовать), но чувства в себе пересилить не могу! Нет, плов точно не для меня – увольте! А двуногие человеки – да пусть едят на здоровье!

Женя старался. К возвращению гостей на побывку (включая самых маленьких в колясках и самых уважаемых – с трясущимися руками и шейным тиком после вчерашнего) плов был готов. Рисинка к рисинке, морковочка к морковочке! С чесночком, орешками, черносливом, бараниной с рынка – гадость редкостная! Лучше бы отдал всё мясо мне и не мучился! А еще лучше – купил бы вместо баранины мраморной говядины и опять же – отдал мне!

Гости приветствовали хозяина громкими голодными криками (и одновременно усиленным жаждой мычанием) – они изрядно устали и еще не обедали: берегли деньги для Крыма. А здесь плов – и запотевшие холодные бутылочки 0.5 литра, 0.7 литра и прямоугольные литровые штофы! А также вино, ликеры и экзотическая текила из Перу. И зачем, спрашивается, при такой трапезе они поперлись через всю Москву ноги бить, когда можно было просто остаться у нас и цивильно расслабиться?

* * *

– За щедрого и гостеприимного хозяина! – Афиноген Львович, Самед Мохаммедович и Иннокентий Сергеевич подняли рюмашки и задали тон всему вечеру. Веселье подхватили Светлана Алексеевна, Рузанна Ахмедовна и Наталья Евгеньевна – и Женя к ним присоединился.

В отличие от гостей, хозяин старался пить не слишком много – зато время от времени бросал красноречивые раздевающие взгляды на Вику и Катю, которые, в свою очередь, зазывающее ему улыбались. Я думаю, троица уже оставила бы гостей одних и уединились (утроилась) бы где-нибудь в потайном месте, но Женя решил соблюсти приличия – вечер долгий, всему своё время!

– Вот, Женя – после четвертой рюмки Афиноген пришел к мысли, что разговор о политике, прерванный накануне, нужно продолжить. – А что по поводу поражения либеральной идеи в России думают в Москве? Или Москва – суть развратное гнездо толстосумов и продажных капиталистов?

– Не знаю! – Женя замялся. – Я полагаю, что иметь много денег – это хорошо! А насчет капиталистов – сам я к ним не отношусь, поэтому ничего не могу сказать доподлинно!

– Как же не относишься? – Афиноген серьезно уставился на Женю. – Вот у тебя и дом, и «БМВ», и денег куча! И казан у тебя на уровне – я, например, о таком казане даже и не слышал! Ты, конечно, капиталист, спору нет!

– Не! – Женя посмотрел на Вику (девушка, казалось, готова была испепелить взглядом Афиногена). – Я – коммунист и патриот! Не либерал, но чёткий государственник! Вот и мама у меня курирует силовые структуры, и среди её круга либералов нет!

– Хорошо, допустим! – Афиноген потянул за рукав Иннокентия, предлагая присоединиться к разговору. – Кеша, как по-твоему, наш хозяин, светлый коммунист или порождение гнилой капиталистической тьмы?

– Что ты пристал к человеку, Афоня? – Иннокентий Сергеевич вдруг резко грохнул кулаком по столу – так, что Светлана Алексеевна, сидевшая рядом, подпрыгнула от неожиданности. – Даже если он и капиталист, то я готов с таким капиталистом водить самую тесную дружбу – не то что с твоими пролетариями-голытьбой, которые только и умеют, что хань трескать и советские гимны распевать! Босота! Поначитались, понимаешь, подрывной литературы, наслушались западных голосов и теперь мутите воду – типа, власть антинародная! А где вы были со своей народной властью, когда страну хохлам и грызунам разбазаривали? А знаешь ли ты, что еще до Петра Первого Киев и вся левобережная Украина по международным договорам отошли к России на веки вечные? А твои большевики всё растащили, всё раздали! Поганой бандерве раздали!