Невеста старшего брата - Адалин Черно

— Я не знаю, мам. У него много работы, а я не могу уехать сейчас сама, — вру, не краснея.

— Я понимаю. Звони, я буду держать тебя в курсе, — говорит мама.

Отключаюсь и отбрасываю телефон. Собираюсь на работу, которая за последние две недели стала моим вторым домом. Я нарочно остаюсь подольше, выматываюсь до состояния, когда безразлично абсолютно все и нет сил на сопротивление.

Прихожу и сразу окунаюсь в прием детей с ОРВИ, воспалением, ангиной, банальной сыпью, диатезом, коликами в животике. Под конец рабочего дня понимаю, что поставила минимум пятьдесят диагнозов.

За то время, что я провела в городе, уже успела заработать себе имя. Несмотря на то, что мне еще нет тридцати, я уже пользуюсь популярностью у мам и их детей. Они доверяют своих малышей мне, потому что знают — буду искать причину до тех пор, пока не найду и никогда не поставлю диагноз по предположениям.

Я люблю свою работу. И если бы не она, я бы зачахла рядом с Максимом. Медленно осела бы на пол и скатилась в бездну обиды и ненависти к любимому мужчине.

Я никогда не думала, что стану одной из тех женщин, которые испытывают любовь к мужчине, относящемуся к ним с пренебрежением и неуважением. Считала, что такая женщина слаба, что она не может взять себя в руки и жить самостоятельно.

А я могу?

Нет, не могу. Я знаю, что наша семейная жизнь продлиться ровно год. Но если бы его не было, и я бы могла уйти уже сегодня… вряд ли бы я нашла силы.

Это настоящая зависимость. Сильная эмоциональная и физическая привязанность. Понимаю, что от Максима, каким я знала его два года назад, не осталось и следа. Он кардинально изменился, стал циничным, злым, грубым. Прежний они никогда бы не сказал мне того, что говорил он, спросил бы, зачем мне нужны деньги.

Прежнего Максима нет. Есть иллюзия, от которой я никак не могу избавиться.

Слышу скрип открываемой двери и жду нового пациента, но вместо него на пороге стоит Максим. Я делаю глубокий вдох и пытаюсь взять себя в руки. Вспоминаю курсы психотерапии, но они не действуют, особенно после того, как он поворачивает замочек на ручке и блокирует дверь.

— Что ты делаешь? — едва выдаю я. — У меня пациенты.

Но он, кажется, не слышит. Подходит к столу, разворачивает кресло и хватает меня за руку, рывком притягивая к себе.

— Там никого нет. У тебя рабочий день закончился час назад, — хрипло говорит, обхватывает рукой мои волосы, оттягивая голову назад, и прикасается губами к шее.

— Должны прийти… с анализами… — вру, потому что он прав — никто не придет. Даже девушки в приемном уже разбежались, и только охранник ждет, когда же я выйду из кабинета, чтобы выдохнуть и закрыть двери.

— Не ври, — Макс как будто чувствует меня. — Мы оба знаем, что здесь никого.

Он разворачивает меня к себе спиной, обхватывает рукой мою талию и проводит ладонью по животу. Касание его горячей ладони тут же отзывается внизу живота. Я ненавижу себя за эту реакцию, но ничего не могу с собой поделать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он наклоняет меня к столу, но делает это медленно и бережно, проводит рукой по спине, задирает юбку и гладит внутреннюю часть бедер. Я слышу его рычание, когда Макс касается кромки чулок, после чего следует поцелуй в шею.

Не понимаю, как остаюсь без блузки, но когда ощущаю его губы на своей спине, дрожу всем телом, сравнивая его прикосновения с воздушным зефиром, от которого я не могу отказаться даже под риском растолстеть.

Я забываю его резкие слова о том, что я лишь платная шлюха, что мне важны деньги и я бы не остановилась ни перед чем, чтобы их получить. Я знаю его настоящего, знаю, каким он может быть. Или просто рисую себе этот образ?

Я столько раз пыталась поговорить с ним. Рассказать, что деньги нужны на операцию моей племяшке. Я сама заводила разговор. Утром, вечером, после секса или ужина, когда он был в состоянии слушать. Но вместо “Хорошо, я слушаю”, натыкалась на “Закрой рот, я не хочу ничего слышать. Ты моя и мне неважно, как я тебя получил”.