Сахар на дне - Маша Малиновская

Просыпаюсь от того, что мне холодно. Ночью Шевцов во сне прижал меня к себе, уткнувшись носом сзади в шею. Сначала я напряглась, но потом поняла, что он спит. И мне понравилось во так вот — в сплетении тел пребывать сначала в дрёме, а потом провалиться в глубокий сон. Теперь же пришлось кутаться в одеяло, потому что в постели я лежала одна.

На электронных часах у кровати красным светилось 5:18, на улице темень. Пока я соображала, что в квартире тоже пусто и тихо, щёлкнул замок. Шевцов вошёл в коридор, стянул спортивную куртку и кроссовки, а потом посмотрел в сторону кровати.

— Разбудил?

— Нет, я проснулась сама. Что случилось?

— Ничего. Вернулся с пробежки. Скоро серьёзные соревнования, и мне нужно вернуться в форму.

Господи, неужели то, как он выглядит — не форма.

— Ты же тренер, разве не участникам нужно приводить себя в форму?

— И что же я за тренер, если не смогу подать пример?

Я откидываюсь на подушки, пока Алексей скрывается в душе. Пора вставать. Нужно заехать домой за вещами, и к восьми быть в госпитале.

Но планам моим, наверное, сбыться не суждено так скоро.

Алексей возвращается в спальную зону… абсолютно обнажённым. От неожиданности я вскрикиваю и закрываю лицо ладонями.

— Ты серьёзно? — Шевцова, кажется, всё это веселит. Он достаёт из шкафа бельё и натягивает.

— Мог бы хотя бы полотенцем прикрыться.

— Зачем?

— Ну…

И правда, зачем? Как сказал доктор Хаус в одной из серий после того, как под «Викодином» решил, что переспал с Кадди: «Зачем запирать сарай после того, как его обокрали?»

Тёплые ладони ложатся на мои, и Лекс отводит их от лица, любуясь моими горящими щеками. Смотрит в глаза, и через несколько мгновений искры смеха в его взгляде сменяются на нечто иное. Он убирает мои руки наверх, сжимая запястья на подушке над головой. Его голод передаётся и мне.

— Лёш…

— Сегодня новый день, а обещал я вчера, — голос звучит неожиданно хрипло. — Мне и так медаль положена. Но время подвигов прошло.

Шевцов припадает к моей шее как изголодавшийся путник. Я дёргаюсь в нерешительности, сердце в груди стучит сильно и громко, почти глухо. Кожа начинает гореть, когда Алексей окончательно распластывает моё тело под собой, внутри всё вибрирует, пьянит каждую клетку от близости мужчины.

— Расслабься, Яна, с каждым разом боли будет всё меньше, — шепчет мне в шею Шевцов.

И я пробую сделать, как он велит: закрываю глаза и расслабляюсь, закованная в его стальные мышцы. Свежий запах щекочет ноздри, заставляя глубоко вдыхать его. Ласки Алексея смелые, даже слишком. Его губы, язык, пальцы везде. В моё тело проникает одним лёгким движением. Я напрягаюсь, но вдруг понимаю, что боли нет. Немного тесно, но не более. Начинает толкаться мягко, ритмично двигая бёдрами. Скоро я перестаю судорожно цепляться ногтями за его плечи, потому что внизу живота разливается нега, когда Шевцов замедляет темп. С каждым толчком я будто погружаюсь в какое-то тепло, а в поясницу бьют сладкие импульсы.

Алексей надо мной напряжён, вены на шее вздуты. Понимаю, что сейчас он старается не для себя, и это разительно отличается от того, что было вчера в ванной. Мои ладони скользят по мужской шее, и кажется, что я слышу скрип зубов.

Лёгкая вибрация натренированных мышц под кожей и капли пота на лбу говорят о том, что Лекс на пределе. И это действительно так, потому что он вдруг отпускает меня и переворачивает, а потом снова прижимается всем телом.

— Сожми бёдра, — отдаёт приказ и снова оказывается внутри.

За несколько сильных глубоких движений он вдруг доводит меня до невыносимого состояния. Однажды я рискнула прыгнуть в бассейне с высокой доски. Тренер сказала, что я справлюсь. Я справилась, но то щекочущее за грудиной чувство, когда срываешься в пропасть, не забуду никогда. На мгновение я почувствовала то же самое, а потом внутри разлилась огненная волна, затопившая все нервные окончания, все клетки и весь мозг. Прокатилась до самых кончиков пальцев, а потом резко отринула обратно, заставив их занеметь. Я сорвалась на протяжный стон, показавшийся мне самой дико неприличным.

Через мгновение замер и Шевцов, шумно выдохнув, а потом обмяк, ткнувшись лбом мне в спину.

Какой-то своей рациональной частью я поняла, что презерватива на нём не было, и сейчас его сперма во мне. Месячные только закончились, опасности нет, но всё равно захотелось влепить затрещину за легкомыслие. Но это только далеко в моей фантазии, так я и думать бы не посмела о подобном.